oper_1974 (oper_1974) wrote in picturehistory,
oper_1974
oper_1974
picturehistory

Categories:

"Непоколебимо последовательное принуждение к выздоровлению" электротоком. ПМВ ( 38 фото )

Оригинал взят у oper_1974 в "Непоколебимо последовательное принуждение к выздоровлению" электротоком. ПМВ ( 38 фото )
Screenshot_14.png

            Во всех европейских армиях Первой мировой войны обращалось преимущественное внимание на эмоциональные потребности и социальные интересы офицеров. После заседания военных психиатров Германии в Мюнхене в 1916 г., повлекшего за собой существенное ужесточение терапии "военных неврозов", подчеркивалось, что с представителями офицерского корпуса следует обращаться гуманнее.
         В Австро-Венгрии, как и в других европейских государствах, трактовка расстройств нервной системы носила отчетливо выраженный классовый характер. Неврастения считалась недугом среднего и высшего военных рангов, вызванным не столько боевыми действиями, сколько большой ответственностью командного состава.
        Офицеры не стыдились пожаловаться солдатам на измотанные нервы и обосновать долгое отсутствие на фронте необходимостью курортного лечения.



11027455_859033724181442_3419249543750372127_n.jpg
13317060_1711497712434786_7560297534012613222_o.jpg

          В 1917 г. венский психиатр Ю. фон Вагнер-Яаурегг сообщал о "нервном офицере", которому подозрение в симуляции создало "золотой мост". По желанию пациента ему была прописана вместо обычного в этих случаях лечения электрическим током "консервативная терапия", состоявшая из занятий на турнике.
       Напротив, рядовые солдаты, прежде всего, если они не были австрийскими немцами, находились в тяжелом положении в невропатологических отделениях венских госпиталей.
       Венгерскому ремесленнику, польскому крестьянину или русинскому рабочему не ставился диагноз "неврастения". Диагностировавшееся у представителей низших социальных слоев "психопатическое расстройство с истерическими симптомами" было немыслимо при лечении офицера, в то время как пациенты - представители рядового состава сталкивались с подобной дискриминацией довольно часто.

slide_356063_3915376_free.jpg
slide_356063_3915346_free.jpg
slide_356063_3915332_free.jpg

        Ю. Вагнер-Яаурегг дифференцировал в 1918 г. национальные принадлежности солдат, страдавших психогенными заболеваниями. В контингенте больных, обследованных венским психиатром, преобладали северные славяне (чехи, поляки, русины, словаки).
      Особенно тяжело проявлялись симптомы нервных заболеваний у итальянцев и румын, составлявших незначительное количество пациентов. Доля австрийских немцев и венгров среди больных, по данным Ю. Вагнер-Яаурегга, была ничтожной.
      Попытки связать национальную принадлежность с "предрасположенностью" к психическим заболеваниям предпринимались еще в довоенный период.
     А. Манн, психиатр Краковского военного госпиталя, в 1907 г. в двух статьях об истерии в имперской армии объяснял ее происхождение расовыми аргументами. По классификации Манна, наибольшей предрасположенностью к психическим заболеваниям отличались славяне, евреи и романские народы.
      В годы Первой мировой войны в неврологическом отделении венского военного госпиталя главный штаб-врач А. Пильц констатировал наличие психического заболевания лишь у 10 представителей рядового состава немецкой национальности из 1105 обследованных военнослужащих.
         Он обратил внимание на полное отсутствие в числе пациентов-немцев уроженцев сельской местности (Тироль, Зальцбург), подчеркивая, что практически все больные рекрутировались из больших городов, прежде всего, венского "дна".

guerra-311.jpg
fce9163f2eba3b55676051ebc3e6fd06.jpg
A24.jpg

          Высокая степень подверженности психическим заболеваниям была установлена у поляков и русин, что объяснялось, по мнению Манна, распространенным на территории их проживания алкоголизмом. Дополнительный источник часто наблюдавшихся у русин депрессивных состояний венский врач усматривал в свойственной им малороссийской меланхолии.
      Так, в заключении судебнопсихиатрической экспертизы от 24 октября 1918 г., проведенной неврологическо-психиатрическим отделением резервного госпиталя Надьзомбат в отношении заключенного военной тюрьмы г. Петроварадин А. Валашека, делалась ссылка на его плохую наследственность и перенесенные в детстве травмы.
      Указывалось, что тетя А. Валашека страдала душевным заболеванием, отец был алкоголиком, а 12 его братьев и сестер умерли в детском возрасте.
      В детстве осужденный жаловался на головные боли вследствие падения с большой высоты, охотно потреблял алкогольные напитки и за несколько лет до войны вступил в конфликт с властями, случайно найдя и продав украденный вексель.
      Обращалось внимание на наличие у заключенного признаков дегенерации, в числе которых значились гидроцефальная форма черепа и маскоподобные черты лица.
        Происхождение заболевания связывалось экспертом с тяжело отразившимися на здоровье пациента военными лишениями, усугубленными последствиями перенесенного сифилиса и хронического отравления алкоголем. Но поставленный больному диагноз "прогрессирующее слабоумие в стадии полного развития" не освободил его от дальнейшего отбытия наказания.

1405797384386_wps_16_TROOPS_IN_THE_TRENCHES_DU.jpg
13891893_926655210811665_5064998485664359872_n.jpg
13879440_938670979610088_7834591554468960955_n.png

         В деле дезертировавшего в 1916 г. из штирийского Гартберга В. Лоренца имелась хорошо задокументированная еще до войны "история болезни".
      Пройдя в 1911 г. военно-медицинский осмотр и поступив на службу в 3-й горный артиллерийский полк, он несколько раз попадал в госпиталь для наблюдения и в итоге был направлен в психиатрическую клинику Инсбрука.
      После нескольких недель обследования его признали негодным к военной службе, направив в расположение 7-го запасного пехотного полка. Но ожидание документов из военного министерства оказалось для него слишком скучным, и он добровольно отправился на фронт с маршевой ротой указанного полка, проведя восемь месяцев на галицийском театре боевых действий.
     После выписки из госпиталя он прибыл в свой родной полк в Гартберге. Оттуда он снова ушел на итальянский фронт, не получив отпуска даже тогда, когда умерла его мать.
     Отправившись по железной дороге в Клагенфурт, Лоренц в состоянии беспамятства совершил проступок против общественной безопасности, угрожая револьвером встреченной им публике.
     Трибунал 10-й армии, приговоривший 19 октября 1917 г. дезертира по совокупности преступлений к смертной казни, не смутил тот факт, что еще 25 июля 1914 г. распоряжением военного министерства Лоренц был комиссован из вооруженных сил с диагнозом "психопатическая неполноценность". Вердикт был отменен Верховным командованием, направившим дело на новое расследование.

13873231_924897934320726_6934682655512698121_n.jpg
14440656_958340807643105_1682009870787269370_n.jpg

        Для Германии число неврологических нарушений оценивается в 313337 случаев, что составляет около 1,7 % от общего числа военнослужащих, находившихся на стационарном лечении.
       Во Франции в распоряжении психически пострадавших находилось 20000 коек - около седьмой части всех мест в госпиталях.
      В социальном отношении "военный невроз" был заболеванием рядового состава. Даже если у офицера диагностировалось истерическое нарушение, оно отличалось по своим симптомам, в течении заболевания и в прогнозе, существенно от невроза простого солдата.
     В Австро-Венгрии, судя по цифрам, приведенным в докладе Ю. Вагнера-Яаурегга, на конец октября 1918 г. было зарегистрировано 5500 психически пострадавших военнослужащих (данные по всем венским клиникам).
      Война уже близилась к завершению, и речь шла о назначении пенсии психически пострадавшим военнослужащим. Поэтому у официальной стороны был интерес держать число психически пострадавших солдат как можно меньшим.

13592713_904154453061741_8949666332332906408_n.jpg
13256522_1707324986185392_764468973040529807_n.jpg
13062530_860129480797572_5821556910652625392_n.jpg

        Боеспособность армии обеспечивали не только патриотическая пропаганда, муштра и система судопроизводства, но и военная психиатрия, отвечавшая за "дисциплинирование нервов".
     Задача быстрого "излечения" и возвращения в строй психически пострадавших воинов укрепила позиции военной психиатрии. Прежде всего, расширилось ее экспериментальное поле и, как следствие, усилилась полемика вокруг методов лечения "военного невроза".
     Констатированное врачами "бегство в болезнь" обусловило выбор методов лечения, призванных принудить больного предпочесть "бегству в болезнь" "бегство в здоровье". В сознании врачей больной превратился в "опасного элемента", лечение которого подчинялось военной логике борьбы против "внутреннего врага".
    Убеждение специалистов в мнимом характере заболевания укрепилось после того, как было установлено, что невротических симптомов не наблюдалось у военнопленных.
     Логическим объяснением обнаруженного казуса стало предположение, что "бегство в болезнь" не сулит военнопленному в отличие от военнослужащего действующей армии никаких выгод. Результатом явилось постепенное стирание различий между лечением и наказанием.

12729050_966146273470186_5946218314839887093_n.jpg
12662732_806971766113344_8199696345470619019_n.jpg
12647475_962562470495233_583910735304128671_n.jpg

         По меткому замечанию З. Фрейда, военврачам отводилась роль "пулеметов позади фронта", гнавших на передовую убежавших с него военнослужащих. Потенциальные пациенты военных госпиталей ставились перед фактом санкционированного медициной отвращения от применявшихся "методов лечения", принуждавших больного к признанию отсутствия у него симптомов заболевания.
       Спектр медицинских манипуляций, скрытых в эвфемизме "активная терапия", включал влажные обертывания, продолжительные ванные, инъекции поваренной соли, гипноз и использование электрического тока.
       Последняя процедура, получившая название "лечение по Кауфманну", основывалась на систематическом использовании мощных электроразрядов.
      Ф. Кауфманн, психиатр клиники Людвигсхафена, первым применил в конце 1915 г. электроток для лечения "военных невротиков".
      Страдания пациента находились на периферии политико-социологической и финансовой аргументации Кауфманна. "Устранение" симптомов заболевания увеличивало контингент трудоспособного населения, освобождая государство от выплаты пенсий по инвалидности.

12548868_948419708576176_6641066191963869152_n.jpg

         С момента заседания германских психиатров в Мюнхене 21-22 сентября 1916 г. "лечение по Кауфманну" получило признание в военных клиниках Центральных держав, в том числе и в Австро-Венгрии.
      Проблемы врачебной этики уступили место государственным интересам, требовавшим тотальной мобилизации не только материальных ресурсов, но и душевных сил германской нации.
       Максимой в обращении "людей в белых халатах" с психически пострадавшими военнослужащими стала фраза, брошенная на указанном заседании представителем Австро-Венгрии Э. Странски. Он подчеркнул, что "в наше тяжелое время врач должен держать перед глазами при лечении отдельных случаев, требующих особого подхода и терапевтических средств, не благополучие отдельного пациента, а благополучие наших союзных государств и боеспособность их армий".
       Жесткие методы лечения "военного невроза" относились исключительно к низшим чинам, не распространяясь на представителей офицерского корпуса.

11150365_823044041113744_4543644924228593400_n.jpg

        Залогом успеха лечения считался болевой шок, вызванный применением переменного электротока. Действие последнего, продолжавшееся 2-5 минут, сопровождалось внушениями врача. После небольшого перерыва сеанс "терапии" повторялся. Кауфманн подчеркивал, что эффективность лечения обеспечивается должностным положением лечащего военврача.
       Военная дисциплина, требовавшая беспрекословного подчинения приказам командиров, создавала благоприятную почву для успеха суггестивной терапии. После сеанса "электротерапии" пациентам с тремором (дрожанием) конечностей надлежало заниматься строевой подготовкой.
       Особенно важное значение имел последний пункт, сформулированный его автором как "непоколебимо последовательное принуждение к выздоровлению". Число "излеченных" с помощью подобной "терапии" держалось в границах, в то время как росло количество смертей и самоубийств пациентов.

12208653_921006491317498_862586502379268981_n.jpg

        В июне 1918 г. штаб-врач невропатологического отделения 2-го гарнизонного госпиталя Вены С. Еллинек подготовил доклад, информировавший о более десяти зарегистрированных случаях смерти в Германии и в Австро-Венгрии во время "лечения по Кауфманну".
      Стремясь затушевать значение подобной статистики, ложившейся позорным пятном на врачебную этику, автор доклада проводил сравнение между степенью распространенности электротерапии Кауфманна и количеством летальных исходов:
     "С технической стороны позволю себе сказать, что в Германии и в Австро-Венгрии используются многие тысячи электрических аппаратов, вырабатывающих синусовый ток; если мы сделаем предположение, что в Австро-Венгрии и в Германии лечение электротоком проводят по сто врачей, что в году только триста дней и ежедневно лечение проходят пять пациентов, то получится цифра в 1 200 000 больных за четыре года войны!"
       Громадное количество успешно проходивших лечение позволяло считать венскому штаб-врачу официальные сведения о тринадцати жертвах "каплей в море".

12240150_771945882949266_4433140463091026117_n.jpg



13938548_1079096158841863_4678343091617392252_n.jpg


Tags: первая мировая
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo picturehistory март 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments