January 6th, 2020

promo picturehistory март 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!
Детство 80-х
  • gensmal

Почему в СССР так любили видео салоны?

Здравствуйте, уважаемые читатели!

С началом перестройки в нашу страну хлынул поток дешевой низкокачественной зарубежной кинопродукции. И скажу честно, вдохнув горбачевской свободы мы сами на какое - то время были рады окунуться в эту кинемотографическую лужу со всеми её "эммануэлями", "кошмарами на улице Вязов", "красными рассветами" и прочей дрянью.

И если в кинотеатрах ещё крутили нормальные фильмы, то рассадником капиталистической заразы стали видеосалоны.

Примерно с 1987 - 1988 г., одновременно с разрешениям частного предпринимательства, в СССР начали массово открываться видеосалоны, которые пользовались в народе бешеной популярностью. Открывались они повсеместно тысячами и росли как грибы после дождя!

Collapse )

Почему Герой Советского Союза лётчик Сергей Щиров пытался сбежать из СССР



Во время Великой Отечественной войны имя Сергея Щирова стало в СССР едва ли не нарицательным. Даже в Политиздате был издан плакат со слоганом «Бей по-Щировски!». Герой Советского Союза и Народный герой Югославии в послевоенные годы был арестован при попытке бегства из страны и отправлен в ГУЛАГ. Что заставило отважного лётчика предпринять столь отчаянный шаг и как сложилась его судьба в дальнейшем?

Collapse )

зимнее
  • tanafi

Письма из прошлого...

Рисунки и эпистолярное наследие, связанное с этим событием, оставил Альберт Эдельфельт, финский художник. "В конце XIX века Альберт Эдельфельт был самым известным на международной арене финским художником: Он общался с русскими художниками и был действительным членом Императорской Академии художеств. Часто бывал в Петербурге в 1880—1890-х годах. Об этом периоде
Collapse )

Как американцы уничтожили пассажирский поезд с людьми и им за это ничего не было.

12 апреля 1999-го года в Сербии, примерно в 300-ах километрах от города Белграда произошло очередное военное преступление американской армии. В ходе действий авиации был разрушен мост, а так же уничтожен пассажирский поезд.


Поезд и мост.

С конца марта натовские войска принимали участие в операции «Союзная сила» во время Косовской войны. Изначально самолеты НАТО били только по военным объектам Союзной Республики Югославия, но в апреле ударам стала подвергаться и инфраструктура страны. В ходе этих ударов гибло очень много гражданских лиц.

Collapse )

Гибель «пиджачников» на Днепре, осень 1943 года


После освобождения от гитлеровцев Черниговской, Сумской, Харьковской, Полтавской областей — районные военкоматы мобилизовали около 300 000 мужчин.

На заседании военного совета фронта, которое вел Ватутин в селе Требухово, встал вопрос, что делать с этими тремястами тысяч не обмундированных призывников.

Collapse )

Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.

Боевое меню советских подводников в годы войны


05ee8d2b0a4e10b917420323270ed75d.jpg

Каково же было питание наших подводников в боевых походах в суровые годы Великой Отечественной войны? Ответить на этот вопрос помогают хранящиеся ныне в фондах Архивного отдела Центрального военно-морского архива в Москве отчёты по нескольким боевым походам двух черноморских подводных лодок-«малюток» — М-54 и М-55 — за период с августа 1943 года по январь 1944-го. За это время обе лодки совершили 8 походов на боевые позиции, пробыв в море в целом 89 дней, на каждый из которых сохранилось отдельное меню экипажа, подписанное лодочным коком.

Collapse )
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.

«За взятие сопки с деревом»: история самой необычной полковой награды

3265667065b841da9640986ef928017282d3fbd0

В истории полковых наград русской армии есть знак отличия со странной надписью: «За взятiе сопки съ деревомъ», полученный 87-м Нейшлотским полком. О награде и о малоизвестном, но героическом сражении на реке Шахэ — в материале WARHEAD.SU.

Collapse )
  • prajt

С утра до ночи колокол звонит

Михаил Пришвин известен как автор детских книг и рассказов о природе. Сам же он своей главной книгой считал «Дневники», которые вёл в течение почти полувека (1905—1954) и объём которых в несколько раз больше самого полного, 8-томного собрания его сочинений.

При жизни дневники Пришвина опубликованы не были и начали понемногу публиковаться с 80–х годов XX века, но полностью не изданы до сих пор. Отрывки из не издававшихся ранее дневников публиковались на «Арзамасе», когда В МАММ (Мулимедиа Арт Музей, Москва) проходила выставка «Михаил Пришвин. Фотографии и дневники. 1929–1936»
.











[ДАЛЬШЕ...]
Еще одним страстным увлечением Пришвина была фотография. Снимать писатель начал в 1907 году и в его архиве сохранилось более двух тысяч уникальных снимков. Свою первую книгу — «В краю непуганых птиц» — Пришвин проиллюстрировал своими фотографиями, сделанными в 1907 году во время похода по Северу с помощью принадлежащего попутчику громоздкого фотоаппарата.

А в 1928 году Пришвин покупает собственный фотоаппарат. Несмотря на то, что быт писателя был прост, фотооборудование он приобрёл самое дорогое и передовое. Пришвин говорил, что фотография сделала его художником, который не умеет рисовать.

Фотографии тоже никогда не издавались – среди снимков много таких, которые цензура бы не «пропустила», например серия «Колокола». Эти фотографии были сделаны в январе 1930 года в ходе антирелигиозной компании и повсеместного запрещения колокольных звонов. Тогда с колокольни Троице–Сергиевой Лавры было сброшено не менее 25 колоколов, в том числе «Царь», «Годунов» и «Корноухий». Вашему вниманию несколько горьких заметок писателя, наблюдающего за этим процессом и более поздние записи из неопубликованных архивов, предоставленные сотрудниками Литературного музея.


* * *

«Пришвин не принял революцию, и в то же время <...> он был человеком неидеологическим, он понимал, почему революция произошла. Он так и не может смириться с большевиками, понимает, какой вокруг происходит кошмар, какая у этого цена. В 1930 году он даже раздумывает о самоубийстве…

Сложнейший, рефлексирующий человек. Он как-то умудрялся оставаться над схваткой и очень глубоко все это осмыслять».

Яна Гришина, ведущий сотрудник отдела ГЛМ «Дом‑музей М. М. Пришвина» в Дунине

* * *



ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКОВ МИХАИЛА ПРИШВИНА И ЕГО ФОТОГРАФИИ О ГИБЕЛИ ДРЕВНЕЙШИХ КОЛОКОЛОВ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ ЗИМОЙ 1929–1930гг.


22 ноября 1929г.

В Лавре снимают колокола, и тот в 4000 пудов, единственный в мире, тоже пойдет в переливку. Чистое злодейство, и заступиться нельзя. Некому и как-то неприлично: слишком много жизней губят ежедневно, чтобы можно было отстаивать колокол...
. . .










4 Января 1930 года

Показывал Павловне упавший вчера колокол, при близком разглядывании сегодня заметил, что и у Екатерины В<еликой> и у Петра П<ервого> маленькие носы на барельефных изображениях тяпнуты молотком: это, наверно, издевались рабочие, когда еще колокол висел. Самое же тяжкое из этого раздумья является о наших богатствах в искусстве: раз «быть или не быть» индустрии, то почему бы не спустить и Рембрандта на подшипники. И спустят, как пить дать, все спустят непременно. Павловна сказала:

— Народ навозный, всю красоту продадут.
. . .







Колокола опускали на рельсы и сбрасывали с колокольни





5 Января 1930 года.

Сколько тысячелетий в тех же самых берегах бежала вода, привыкала к горушкам и низинам их, уносила с собой воспоминание в море, там испарялась, поднималась наверх, облаками парила, вновь падала и узнавала те же самые берега. Наша революция там, в этом мире воды и суши, называется землетрясением: потряслась суша, исчезли косные берега, вода разлилась, бросилась в иное русло. Все, что у нас называется искусством, у них — отражение неба в воде — это все их искусство исчезло, потому что смущенная вода стала мутной. И так долго воде привыкать к новым берегам, размывать их, обтачивать камни, пока не станет это дело своим, привычным, и берега обточенные, устроенные, поросшие деревьями будут своими берегами.

Тогда осядут мутные частицы на дно и начнется в воде игра света с небом в отражениях. В нашей человеческой жизни этот свободный бег умной воды с игрой света называется искусством. Я так понимаю… А сейчас у нас теперь половодье с переменой русла. Так мне представляется. Широко, но мелко, а зайцу довольно глубоко, утонуть ему непременно, если только не встретится… факт... Так я понимаю жажду факта в наше время и сам оставляю привычную мне игру света в спокойной воде, беру фотографический аппарат и снимаю. Искусство это? Не знаю, мне бы лишь было похоже на факт, чтобы читатель прочел с живым интересом и сказал: «Да, это факт!»

<На полях:> Погонят в коллектив.
1. Как у нас церковь закрыли.
2. — Пойдем, мы тоже, когда умрем, поглядят и пойдут.
3. — Когда его сбросили?
— Ночью в 12 часов.
4. Как подымали? Сбросить — техника, всякие специалисты, а ведь как дураки подымали.
Поп:
— Пустой! Языка нет, ну так чего же…
— Чего?
— Да вы говорили, что просто упал, и ничего не было: откуда же возьмется, если языка нет: лишенец…
В работу: скомпоновать «воду» — факты. Майоров: земля крякнула.
. . .












6 Января 1930 года. Сочельник

Со вчерашнего дня оттепель после метели. Верующим к Рождеству вышел сюрприз. Созвали их. Набралось множество мальчишек. Вышел дефективный человек и сказал речь против Христа. Уличные мальчишки радовались, смеялись, верующие молчали: им было страшно сказать за Христа, потому что вся жизнь их зависит от кооператива, перестанут хлеб выдавать, и крышка! После речи своей дефективное лицо предложило закрыть церковь. Верующие и кое-какие старинные: Тарасиха и другие, молчали. И так вышло, что верующие люди оставили себя сами без Рождества и церковь закрыли. Сердца больные, животы голодные и постоянная мысль в голове: рано или поздно погонят в коллектив.
. . .














7 Января 1930г. Рождество.

Продолжается оттепель. Вечером на Красюковке в маленьких домах, засыпанных снегом, везде светились огоньки лампад и праздника. Вдали слышался звон. Я читал «Литфакт» (Страшная зюзюка){4} Трубецким. Хорошо вышло, и потом мы славно назюзюкались.
Старик Трубецкой Владимир Михайлович, бывший городской голова в Москве, родился в 47 году. В 62–63 учился (в Париже) русскому языку у Шевырева. Проф. Шевырев уехал в Париж тогда потому, что гр. Бобринский дал ему пощечину (Бобринский за это был выслан). Трубецкой (16 лет от роду) слушал тронную речь Наполеона III, в ложу его тетки вошел очень красивый вельможа в расшитом мундире с седеющей бородкой, остриженной à la Nap III, и тетка с ним холодно разговаривала. Оказалось, это был барон Геккерен (Дантес, убийца Пушкина). Каждый день видел катающегося Наполеона, он сам правил. Верхом был хорош, пешим безобразен: длинное туловище и короткие ноги.
. . .











8 января 1930г.

Вчера сброшены языки с Годунова и Карнаухого. Карнаухий на домкратах. В пятницу он будет брошен на Царя с целью разбить его. Говорят, старый звонарь пришел сюда, приложился к колоколу, простился с ним: «Прощай, мой друг!» и ушел, как пьяный. Был какой-то еще старик, как увидел, ни на кого не посмотрел, сказал: «Сукины дети!» Везде шныряет уполномоченный ГПУ. Намечается тип такого чисто государственного человека: ему до тебя, как человека, нет никакого дела. Холодное, неумолимое существо.
. . .












9 Января 1930 г.

На колокольне идет работа по снятию Карнаухого, очень плохо он поддается, качается, рвет канаты, два домкрата смял, работа опасная и снимать было чуть-чуть рискованно. Большим колоколом, тросами, лебедками завладели дети. Внутри колокола полно ребятами, с утра до ночи колокол звонит... Время от времени в пролете, откуда упал колокол, появляется т. Литвинов и русской руганью, но как-то по-латышски бесстыдно и жестоко ругается на ребят. Остряки говорят: бьет в большие колокола и с перезвоном.








9 января 1930г. "Внутри колокола полно ребятами. С утра до ночи колокол звонит."






Одна мысль повертывается у меня в голове теперь постоянно, это — что коллектив государственный вполне соответствует строю русской деревни: во-первых, со стороны слежки друг за другом очень похоже, со стороны... (об этом надо хорошенько подумать).

Главное вот что: мы, интеллигенты, воспитанные на европейских гуманных идеях, так оторвались от деревенского коллектива, что не можем без отвращения и возмущения думать о государственной «принудиловке», а между тем, очень возможно, она органически выходит из жизни крестьянина.
. . .















15 Января 1930 г.
Все продолжается теплая бессолнечная сиротская зима.

11-го (Суббота) сбросили Карнаухого. Как по-разному умирали колокола. Большой, Царь, как большой доверился людям в том, что они ему ничего худого не сделают, дался опуститься на рельсы и с огромной быстротой покатился. Потом он зарылся головой глубоко в землю. Толпы детей приходили к нему и все эти дни звонили в края его, а внутри устроили себе настоящую детскую комнату.















Карнаухий как будто чувствовал недоброе и с самого начала не давался, то качнется, то разломает домкрат, то дерево под ним треснет, то канат оборвется. И на рельсы шел неохотно, его тащили тросами… При своей громадной форме, подходящей к Большому, Царю, он был очень тонкий: его 1200 пудов были отлиты почти по форме Царя в 4000. Зато вот, когда он упал, то и разбился вдребезги. Ужасно лязгнуло и вдруг все исчезло: по-прежнему лежал на своем месте Царь-колокол, и в разные стороны от него по белому снегу бежали быстро осколки Карнаухого. Мне, бывшему сзади Царя не было видно, что спереди и от него отлетел огромный кусок.












Сторож подошел ко мне и спросил, почему я в окне, а не с молодежью на дворе.

— Потому, — ответил я, — что там опасно: они молодые, им не страшно и не жалко своей жизни.

— Верно, — ответил сторож, — молодежи много, а нам, старикам, жизнь свою надо продлить…

— Зачем? — удивился я нелепому обороту мысли.

— Посмотреть, — сказал он, — чем у них все кончится, они ведь не знали, что было, им и не интересно, а нам сравнить хочется, нам надо продлить.

Вдруг совершенно стихли дурацкие крики операторов, и слышалось только визжание лебедок при потягивании тросов. Потом глубина пролета вся заполнилась и от неба на той стороне осталось только, чтобы дать очертание форм огромного колокола. Пошел, пошел! И он медленно двинулся по рельсам...

(...) Это было очень похоже на зрелище публичной казни.
. . .








Разбитые колокола в Лавре







16 января 1930 г.

Осматривали музей. Две женщины делали вид, что рассматривают мощи Преподобного Сергия, как вдруг одна перекрестилась и только бы вот губам ее коснуться стекла, вдруг стерегущий мощи коммунист резко крикнул: «Нельзя!»

Рассказывали, будто одна женщина из Москвы не посмотрела на запрещение, прикладывалась и молилась на коленях. У нее взяли документы и в Москве лишили комнаты. Сколько лучших сил было истрачено за 12 лет борьбы по охране исторических памятников, и вдруг одолел враг, и все полетело: по всей стране теперь идет уничтожение культурных ценностей и живых организованных личностей.
. . .







Древнейший Лаврский колокол







17 Января 1930 г.

Не то замечательно, что явился негодяй — ими хоть пруд пруди! — а что довольно было ему явиться и назвать дом ученых контрреволюционным учреждением, чтобы вся Москва начала говорить о закрытии дома ученых. По всей вероятности, такое же происхождение имеют и все нынешние зверства в отношении памятников искусства: причина гибели, например, нашей колокольни вернее всего заключается в собаке, подобной проф. Коровину, тоже, какой-нибудь негодяй из семинаристов, спасая свою шкуру, воинствует в безбожии, а мы, запуганные, забитые воображаем себе какую-то непреодолимо великую силу разрушения, проносящуюся над нашими головами.
. . .













18 Января 1930.

Погода, как на масленице и день в день, — то же тусклое небо, рыженькая дорога — как будто природа остановилась в движении и дожидается, когда кончится страшная беда в нашей русской человеческой жизни, чтобы по этой рыженькой дороге всех отправить на небо.
Неужели опять доведут до людоедства? Только теперь еще хуже, теперь уже нет «без аннексий и контрибуций» и т. п. Полное неверие теперь.
Мы и они. Они хотят человека заставить быть машиной, мы хотим машину одушевить...
. . .













19 января 1930г.

"Весь день отделывал снимки колокола. "Разрушьте храм сей..." На какие нибудь тридцать верст, а мой колокол будет звонить по всей земле, на всех языках. Но... Вот это "но" и завлекает в тему: какое должно быть мое слово, чтобы звучало как бронза".

Все это время лебедкой поднимали высоко язык большого колокола и бросали его на куски Карнаухого и Большого, дробили так и грузили. И непрерывно с утра до ночи приходили люди и повторяли; трудно опускать, а как же было поднимать.
Внутренность нашего большого колокола, под которым мы живем, была наполнена туманом: чуть виднелась колокольня, но резко слышались металлические раскаты лебедок, управляющих движением большого колокола на пути по крыше, с которой сегодня он должен свалиться, будто в высоте были слышны раскаты аэроплана, который, наверно, летел над туманом, залитый лучами солнца, и летчику мы были тут в тумане, как мухи под неприкрытым стаканом: он мог так думать о нас, но не видеть. Туман, однако, быстро редел...













"Язык Карнаухого был вырван и сброшен еще дня три тому назад, губы колокола изорваны домкратами.

Аргус19. 1913 г. № 8. Очерк Зорина: Колокола. Еще египтяне и ассирийцы «звоном созывали молящихся в храмы». А за 200 л. до P. X. историки дают точное описание колоколов в современном значении. В Китае, Японии, Индии за 4000 лет до P. X.
В Зап. Европе начало колоколен (колоколов) в VII в.
В Лондоне 850 пуд. — самый большой, если не считать Кельнского «великого молчальника» в 1312 п. (неудачный).













" В России первое упоминание в 1066 г.
В XVI в. в Ростове «благовестник» 1000 п.
Конец XVII в. в Ростове митрополит Иона Сысоевич — страстный ревнитель колокольного дела — в 1689 г. он отлил знаменитых 3 Ростовск<их> колокола: Сысой 2000 пуд. Полиелейный 1000 п. и будничный Лебедь 500 п.
Троице-Серг. в конце XVII в. отлит в 3.319 п. и в 1746 Елизаветой перелит и доб. до 4000 п. (Царь) Годунов — 1850 и Карнаухий 1275 п.
В Москве на Колок. Ивана Великого Успенский — 3.355 п. 4 ф.
Крепостной Смагин «собирал звоны» и обучал звонарей.
. . .













23 Января 1930г.

Все воскресенье и понедельник горел костер под Царем, чтобы оттаяла земля и колокол упал на отбитые края ближе к месту предполагаемого падения Годунова. Рабочие на колокольне строили клетку под Годунова.
Кочетков, наконец, привез аппарат (во вторник).
. . .












24 января 1930 г.

Редкость великая: солнечный день. Царя подкопали и подперли домкратом. В воскресенье рассчитывают бросить Годунова.
Образы религиозной мысли, заменявшие философский язык при выполнении завета: «шедше, научите все народы», ныне отброшены как обман. «Сознательные» люди последовательны, если разбивают колокола. Жалки возражения с точки зрения охраны памятников искусств.

Кто является виновником уничтожения памятников? Я думаю, это кто-то вроде тов. Октябрьского, настоящая фамилия которого что-нибудь вроде Рождественского, окончившего духовную семинарию и, возможно, бывшего некоторое время попом. Сначала он приспосабливался к революции через кооперацию, потому что и раньше вел кредитное тов-о и потребительское о-во. Знание крест<ьянского> быта и счетоводства обеспечило ему путь к советской власти. Так мало-помалу, приспособляясь, он снял сан и поступил в исполком заведующим.

Но только на 12 году революции, уступая из своих традиций поповских версту за верстой, он дошел до самого Бога, и сначала поместил в «Атеисте» свое «Мнимое чудо» (чудо было в том, что Преподобный будто бы создал в Сергиеве реку Кончуру, а он разъяснил это чудо рационалистически; Кончура была раньше Кон-сера, Кон — от а Сер — от Сергия). Так дошел он до колоколов, предложил свои услуги и был принят начальником в Рудметаллтрест.














Нечто страшное постепенно доходит до нашего обывательского сознания, это — что зло может оставаться совсем безнаказанным и новая ликующая жизнь может вырастать на трупах замученных людей и созданной ими культуры без памяти о них.

Рабочие сказали, что решено оставить на колокольне 1000 пудов.
— Лебедь останется? — Не знаем, сказали: остается 1000 пудов.
— А Никоновский? — Ничего не ответили рабочие, в сознании их и других разрушителей имя тонуло в пудах.












Рабочие, разрушители колоколов, жидов ругали за то, что все они делают легкое дело, раньше торговали, смотришь, теперь занимаются фотографией. И вот тоже, найдите хоть одного еврея, который бы этим опасным и тяжелым делом занимался — сломал бы колокол, а в правлении Рудметаллтреста одни жиды.

— Православный? — спросил я.
— Православный, — ответил он.
— Не тяжело было в первый раз разбивать колокол?
— Нет, — ответил он, — я же за старшими шел и делал, как они, а потом само пошло. И рассказал, что плата им на артель 50 к. с пуда и заработок выходит по 8 ½ р. в день.












Говорил с рабочими о Годунове, я спрашивал, не опасно ли будет стоять около <1 нрзб.> на крыше.
— Нет, — говорили они, — совсем даже не опасно.
— А вот когда будете выводить из пролета на рельсы, не может он тут на бок…
— Нет, — ответили рабочие, — из пролета на рельсы мы проведем его, как барана.

Колокола, все равно, как и мощи, и все другие образы религиозной мысли уничтожаются гневом обманутых детей. Такое великое недоразумение…

Если бы да, если бы нет! Ужасно, что, видя воочию ниспровержение всего, на чем вырос и стал как человек нынешний пожилой гражданин, ученый, даже и заслуженный, при каждом новом ниспровержении вспоминает минувшее и думает: «Вот было уже, в тот раз я никак не мог допустить, а оно вышло». И вспоминая это, думает о последнем безобразии: «Да, это последнее безобразие, но кто знает? Вот вышло же в тот раз»... И потому он стоит в раздумье, в «ни да, в ни нет»… как остолоп. И те, кому надо, говорят: «Мы его проведем, как барана».
. . .














25 Января 1930 г.

Лебедками и полиспастами повернули Царя так, что выломанная часть пришлась вверх. Это для того, чтобы Годунов угодил как раз в этот вылом и Царь разломился.
Жгун определенно сказал, что Лебедок и с ним еще два сторонние колокола остаются.
Явились в Сергиев цыгане с медведями, я позвал их к себе и завтра буду фотографировать в лесу...
. . .














27 Января 1930 г.

Так и продолжается время, день в день как в зеркало смотрятся. Я не помню другой такой сиротской зимы, всего один солнечный день простоял и эта неделя со дня солнцеворота.

На сегодня обещают бросить Годунова.
А может быть, иногда человек умирает только затем, чтобы явиться назад с другим поручением, в образе грозного мстителя? Умирая, он оставил записку: «Не хватает больше в душе любви. Позором считаю жить среди вас, ухожу, но помните и ждите с трепетом: я приду вас наказывать!»

Погром. Когда бьют без разбора правых и виноватых, и вообще всякие меры и даже закон, совершенно пренебрегающий человеческой личностью, носят характер погрома. Ужас погрома — это гибель «ни за что, ни про что» (за грехи предков). «Грабь награбленное» — это погром. И так, наверное, всегда погром является непременным слугой революции и возможно представить себе, что погром иногда становится на место революции.
Нынешний погром торгового класса ничем не отличается от еврейского погрома и может кончиться еврейским погромом в собственном смысле слова, потому что евреи были торговцами с древнейших времен. Говорят, будто из Москвы начали высылать множество евреев...
. . .













28 Января 1930 г.
Падение Годунова (1600–1930) в 11 ч.

Спортивное чувство — это непременно оптимистическое, и даже если находишься около порога смерти. Даже в религиозных исканиях есть спорт, помню, Мережковский чисто в спортивном восторге кому-то доказывал, что его Христос выше... (а сектанты?) а Георгий Чулков? Чулков — настоящий религио-спортсмен.

А то, верно, что Царь, Годунов и Карнаухий висели рядом и были разбиты падением одного на другой. Так и русское государство было разбито раздором. Некоторые утешают себя тем, что сложится лучшее. Это все равно, что говорить о старинном колоколе, отлитом Годуновым, что из расплавленных кусков его бронзы будут отлиты колхозные машины и красивые статуи Ленина и Сталина...

<На полях:> Хороша зависть, когда остается уверенность, что придет время, и у меня будет еще лучше. Но что хорошего в зависти, если времени нет, вышло — так нет — секунда успеха никогда не вернется. Так было у нас в спорте фотографирования падающего колокола, отлитого при Годунове.












Сначала одна старуха поднялась к моему окну, вероятно какая-нибудь родственница сторожа. Напрасно говорил я ей, что опасно, что старому человеку незачем и смотреть на это. Она осталась, потому что такая бессмысленная старуха должна быть при всякой смерти, человека, все равно как колокола… К ней присоединились еще какие-то женщины, сам сторож, дети прямо с салазками, и началось у них то знакомое всем нам обрядовое ожидание, как на Пасхе ночью первого удара колокола, приезда архиерея или....
О Царе старуха сказала:
— Большой-то как лёгко шел!
— Легко, а земля все-таки дрогнула.
— Ну, не без того, ведь четыре тысячи пудов. Штукатурка посыпалась, как упал, а пошел, как лёгко, как хорошо!
Совершенно так же говорила старуха о большом колоколе как о покойнике каком-нибудь: Иван-то Митрофаныч, как хорошо лежит!
Потом о Карнаухом:
— Вот вижу: идет, идет, идет, идет — бах! и нет его, совсем ничего нет, и только бегут по белому снегу черные осколки его как мыши.















Послышалось пение, это шел для охраны отряд новобранцев, вошел и стал возле Троицкого собора с пением:
— Умрем за это!
Рабочие спустились с колокольни к лебедкам. У дверей расставились кое-что понимающие сотрудники музея. Когда лебедки загремели, кто-то из них сказал!
— Гремит, и, видно, не поддается…
— Еще бы, — ответил другой, — ведь это XVI-й век тащат.
— Долго что-то, — вздохнула старуха, — вот тоже Карнаухого часа два дожидались. Хорошо, лёгко большой шел: не успели стать, глядим, идет, как паровоз.
Показался рабочий и стал смазывать жиром рельсы.
— Бараньим салом подмазывает!
— В каждом деле так, не подмажешь, не пойдет.
— Да, большой-то летел и как здорово!
— Будут ли опять делать?
— Колокол?
— Нет, какие колокола, что уж! Я про ступеньки на колокольне говорю разбитые, будут ли их делать.
— Ступеньки.... на что их!
— Ах, как легко шел, большой. Жалко мне. Работали, старались.
С насмешкой кто-то ответил:
— И тут стараются, и тут работают. После нас опять перерабатывать будут, а после них опять, так жизнь идет.
— Жизнь, конечно, идет, только дедушки и бабушки внучкам рассказывают, вот и мы им расскажем, какие мы колокола видели.
— А миллионы! Мы людей видели, у которых миллионы в руках были, а у нынешних пятерки, да десятки.













После некоторого перерыва в работе, когда все как бы замерло и время остановилось, из двери колокольни вышел Жгун с портфелем, и за ним все рабочие. На колокольне остался один Лева-фотограф. Жгун с рабочими отдалился к толпе, дал сигнал, лебедки загремели, тросы натянулись и вдруг упали вниз: это значило, колокол стронулся и пошел сам.
— Сейчас покажется! — сказали сзади меня.
— Ах!
Показался. И так тихо, так неохотно шел, как-то подозрительно. За ним, сгорая, дымилась на рельсах подмазка. Щелкнув затвором в момент, когда он, потеряв под собой рельсы, стал наклоняться, я, предохраняя себя от осколков, откинулся за косяк окна. Гул был могучий и продолжительный. После того картина внизу явилась, как и раньше: по-прежнему лежал подбитый Царь, и только по огромному куску, пудов в триста, шагах в 15-ти от Царя, можно было догадаться, что это от Годунова, который разбился в куски.
Большой дал новую трещину. Пытались разломать его блоками и полиспастом, но ничего не вышло…
Так окончил жизнь свою в 330 лет печальный колокол, звук которого в посаде привыкли соединять с несчастьем, смертью и т. п. По словам Попова, это сложилось из того, что 1-го Мая служились панихиды по Годуновым и, конечно, звонили в этот колокол.

<На полях:> Подмазка дымилась.
. . .













29 Января 1930 г.
Проскочил морозный и ярко солнечный день, второй после солнечной недели (солнцеворот).

Мы отправились снять все, что осталось на колокольне.
Рабочие лебедками поднимали язык большого колокола и с высоты бросали его на Царя. Стопудовый язык отскакивал, как мячик. Подводы напрасно ждали обломков.
В следующем ярусе после него, заваленного бревнами и обрывками тросов, где висели некогда Царь, Карнаухий и Годунов, мы с радостью увидели много колоколов, это были все те, о которых говорили: останется тысяча пудов.















Это был, прежде всего, славословный колокол Лебедь (Лебедок), висящий посередине, и часть «зазвонных колоколов». В западном пролете оставался один колокол (из четырех). Можно надеяться, что это остался знаменитый «чудотворцев колокол», отлитый игуменом Никоном в 1420 году. В северном пролете оставались два, один из них царя Алексея Михайловича.
С большим трудом мы сняли верхние возы. В морозный день безветреный дым из труб белый сложился как небо и многое закрывал, но все-таки на площади виднелось правильное колечко, о котором не сразу мы догадались, что сложилось оно из людей, смотрящих на представление Скакунова с медведями.
Нужно воспитание, чтобы молодежь уважала и любила священников, в естественном состоянии она не любит ни Бога, ни попов. Отсюда успех антирелигиозной пропаганды.
. . .













31 Января 1930 г.

-28 градусов С. Солнце. До обеда снимал в лесу игрушку «Мишка идет по медвежьему следу».
Жгун с сокрушением рассказывал Леве о своем промахе: он доложил о трудности снятия Лебедя, и тут оказалось: Лебедь один из древнейших колоколов, и его решили сохранить. «Надо было кокнуть его на колокольне, — сказал Жгун, — а потом и докладывать».
Вот такие они все техники. Такой же и Тиайн, и Лева таким же был бы, если бы не мое влияние, и я, не будь у меня таланта.

Все колокольные рабочие антисемиты то ли потому, что эта работа самая тяжелая и рискованная, а евреи все любят легкую работу, то ли по особому влиянию православных колоколов на рабочих...














3 февраля 1930 г.

Трагедия с колоколом потому трагедия, что очень все близко к самому человеку: правда, колокол, хотя бы Годунов, был как бы личным явлением меди, то была просто медь, масса, а то вот эта масса представлена формой звучащей, скажем прямо, личностью, единственным в мире колоколом Годуновым, ныне обратно возвращенным в природный сплав. Но и то бы ничего, это есть в мире, бывает, даже цивилизованные народы сплавляются. Страшна в этом некая принципиальность как равнодушие к форме личного бытия: служила медь колоколом, а теперь потребовалось, и будет подшипником. И самое страшное, когда переведешь на себя: «Ты, скажут, писатель Пришвин, сказками занимаешься, приказываем тебе писать о колхозах».
. . .















7 Февраля 1930 г.

Вернулась мягкая погода. Ходили с Левой в лаврскую баню. По пути видели остатки колоколов: несколько обломков Царя и тот большой, пудов в 300 кусок Годунова, который отлетел на 15 шагов.


* * *







Историческая справка:

Колокольня Свято-Троицкой Сергиевой Лавры – это шедевр русской архитектуры XVIII века. В начале XX века на ее колокольне торжественное многоголосье обеспечивало сорок колоколов и среди них, на первом ярусе звона, было три праздничных колокола: «Царь», «Годунов» и «Корноухий». «Царь-колокол» помещался в самом центре. Его вес был 66,5 т., Высота 3,2 м., окружность 12,78 м., а нижний диаметр 4,26 м.

Указом императрицы Анны Иоанновны от января 1739 года колокол было решено сделать «первостепенным». В 1744 императрица Елизавета Петровна распорядилась отпустить для отлития большого благовестного колокола меди и олова из государственных запасов. Колокол отливали дважды. Успешное отлитие колокола состоялось 12 сентября 1748 года. Размерам и массе колокола соответствовал пышный декор. Своеобразным украшением колокола служили также литые строки летописи.

В феврале 1750 года колокол перевезли в Лавру и подняли на дубовые столбы напротив южного фасада колокольни. Здесь, на Соборной площади, колокол стоял еще около десяти лет. В декабре 1759 г. более 300 человек с помощью специального устройства его подвесили в центре первого яруса звона колокольни. Голос колокола отличался особенной густотой и силой и был слышен за десятки километров. 160 лет звонил колокол, являясь ритмичной и звуковой основой торжественного многоголосья.

В январе 1930 года в ходе антирелигиозной компании, повсеместного запрещения колокольных звонов, с колокольни было сброшено не менее 25 колоколов, в том числе «Царь», «Годунов» и «Корноухий».

  • 477768

Концепт с комфортом

Японский концепт-кар Mitsubishi Gaus



Концепт Mitsubishi Gaus был представлен публике на Токийском автосалоне 1995-го года. При создании концепта, конструкторы автомобиля ориентировались на повышение уровня комфорта автомобиля. В созданном ими 4-местном Gaus, каждому пассажиру было выделено индивидуальное место, при этом передние кресла поворачивались на 180 градусов, что, по задумке конструкторов, позволяло создать комфортную атмосферу для беседы при остановках. двери автомобиля состояли из двух частей, при этом верхняя откидывалась вверх, а нижняя, для большего удобства, образовывала подножку. Gaus имел полный привод и оснащался 6-цилиндровым двухлитровым двигателем с роботизированной коробкой передач.

Collapse )
михайлов

Ёлка и война

Как провалилась «антиелочная» кампания в годы Первой мировой войны …

Рождество, ПМВ

В 2014 году, в рамках нашей рубрики, посвященной 100-летию Первой мировой войны, мы рассказывали о том, как накануне Рождества Христова и Нового года в России развернулась бурная полемика по поводу столь привычного нам атрибута этих зимних праздников ‒ елки. Доходило до того, что от елки не просто предлагали отказаться как от «чуждой немецкой традиции», но и даже объявили ее «нехристианским обычаем». Однако, «антиелочная» кампания вскоре с треском провалилась ‒ как на фронте, так и в тылу Рождество и Новый год продолжали встречать с елкой, успевшей стать неотъемлемым символом этих праздников и полюбиться народу.

Поздравляя читателей нашей рубрики с наступающими праздниками, публикуем серию интересных фотографий и открыток времен Первой мировой войны, посвященных празднованию Рождества Христова и Нового года.

[Spoiler (click to open)]

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество на позиции, Первая мировая война

Елка в действующей армии

Рождество на позициях

Елка в действующей армии

Новый год, Первая мировая война

Елка в действующей армии

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество, ПМВ

Рождество на позициях

Рождество на позициях

Рождество Христово, Первая мировая война

Рождество Христово, Первая мировая война

Рождество на позициях

Рождество Христово, Первая мировая война

Рождество Христово, Первая мировая война

Рождество на позициях

Рождество на позициях



Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук