журнал сотрудника в штатском (mrdou) wrote in picturehistory,
журнал сотрудника в штатском
mrdou
picturehistory

Categories:

Как в КГБ СССР появился полиграф.

Оригинал взят у mrdou в Как в КГБ СССР появился полиграф.

Советская юридическая наука на протяжении многих десятилетии полагала, что «в судопроизводстве не могут быть использованы... различные антинаучные и нравственно не допустимые методы, например, лайдетектор». В связи с тем, что термин «детектор лжи» стал едва ли ни ругательным в СССР, те немногие советские ученые и специалисты, которые стремились найти путь внедрения нового метода в отечественную правоохранительную практику, прибегали к различным словесным ухищрениям, чтобы избежать упоминаний о «лайдетекторе».

В 1960-е гг. заимствованный за рубежом термин «полиграф» стал вытеснять из научной и специальной литературы «детектор лжи», а сторонники применения этого прибора настаивали, что «проблема полиграфа вполне созрела и для глубокого научного исследования, и для практического эксперимента». Однако официальная советская юридическая и психологическая науки продолжали выражать свое «негативное отношение к испытанию на детекторе лжи». Считалось само собой разумеющимся, что «детектор лжи — прибор, используемый буржуазной криминологией для уличения во лжи... в процессе допроса... научно несостоятелен.

В послевоенное время, когда применение проверок на полиграфе за рубежом в деятельности спецслужб и в правоохранительной практике неуклонно росло, в СССР отношение к «проблеме полиграфа» продолжало оставаться резко негативным. Как следствие, технология обнаружения информации у человека с помощью полиграфа на протяжении трех-четырех десятилетий не попадала в сферу исследований отечественных психологов или физиологов. Первым, кто обратил внимание на данную тематику, был проф. П. В. Симонов (впоследствии — академик Российской Академии Наук, директор Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН).

Приступив в начале 1960-х годов к раз-работке информационной теории эмоций, П. В. Симонов провел значительный объем экспериментальных исследований по психофизиологии эмоций и, в частности, внимательно изучил «метод обнаружения эмоциональных реакций на значимый для субъекта сигнал (так называемая лайдетекция, т.е. обнаружение лжи)». В результате этих работ ученый пришел к выводу, что «эффективность современных способов выявления эмоционально значимых объектов не вызывает сомнений. Подобно медицинской экспертизе и следственному эксперименту, эти способы могут явиться вспомогательным приемом расследования, ускорить его и, тем самым, содействовать решению главной задачи социалистического правосудия: исключению безнаказанности правонарушений».

Независимо от П. В. Симонова, в начале 1970-х годов группа ученых Института биофизики АН СССР под руководством проф. Воронина Л. Г., занимаясь исследованиями механизмов памяти, использовала в качестве экспериментального средства «метод, на котором основан так называемый детектор лжи». По заявлению ученых, они «обратились к этому методу... потому, что... представляется перспективной любая методика, при помощи которой можно обнаружить изменения реакций, возникающих во время хранения... эмоционально окрашенных следовых явлений» (13) памяти. И хотя исследователи не затронули вопрос прикладного применения «детектора лжи», сославшись на его недостаточное «физиологическое обоснование» и отсутствие признания юридической наукой, сам факт выполненных ими исследований являлся лучшим свидетельством научной обоснованности и эффективности психофизиологического метода выявления в памяти человека необходимой информации.

Решающий толчок, придавший «проблеме полиграфа» в СССР особое звучание, пришел из-за рубежа и был весьма неожиданным. В начале 1960-х годов разведка Германской Демократической Республики понесла серьезные потери на территории других стран; хорошо подготовленные с оперативной точки зрения агенты были разоблачены в результате их проверки на полиграфе. О произошедших провалах разведка ГДР информировала КГБ СССР, и это заставило объективно оценить «проблему полиграфа». Анализ зарубежной научной информации и оперативных данных показал, что, невзирая на негативное отношение отечественной правовой и психологической науки к «детектору лжи», далее бездоказательно «отмахиваться» от метода ИПП недопустимо, и в конце 1960-х годов руководство КГБ поручило ученым и специалистам ведомства провести экспериментальное изучение прикладных возможностей использования полиграфа. Для этого была сформирована специальная группа под руководством почетного сотрудника госбезопасности, канд. мед. наук полковник В. М. Наумова; ответственным исполнителем исследований стала капитан A. A. Заничева. На определенном этапе в группу для проведения экспериментов был включен сотрудник Медицинского управления ведомства, врач-психиатр, старший лейтенант В. К. Носков. Работа проводилась сотрудниками КГБ на базе одного из научно-исследовательских институтов министерства обороны в условиях особой секретности и велась под научным кураторством и при активном участии проф. П. В. Симонова.

США — единственный в мире производитель «детекторов лжи» в 1950—1970-годы — ввели эмбарго на продажу этой продукции странам «восточного блока», тем не менее, спецслужбы ГДР, Югославии, Польши, Венгрии, Болгарии были оснащены полиграфами американского производства. В конце 1960-х годов американские полиграфы появились также в КГБ СССР. Экспериментальные исследования вскоре подтвердили, что использующиеся за рубежом проверки на полиграфе — не псевдонаучный метод, как о том говорила советская юридическая и психологическая науки, а весьма эффективное средство выявления у человека скрываемой им информации.

Негативное отношение к «детектору лжи», которое существовало в СССР, привело в 1969 г. к курьезной ситуации во время съемки фильма «Ошибка резидента». Съемочная группа обратилась в КГБ СССР с просьбой оказать консультационную помощь при съемке эпизода, связанного с проверкой на полиграфе советского разведчика, роль которого блестяще сыграл известный киноактер Михаил Ножкин.

Фильм снимался в то время, когда упомянутые научные исследования группы шли полным ходом, и в КГБ полезность проверок на полиграфе уже не вызывала сомнений. Поэтому, чтобы показать, что в СССР никто серьезно к «детектору лжи» не относится, и вселить мысль, что волевой и преданный Родине патриот может легко обмануть этот «псевдонаучный прибор», руководство ведомства поручило группе Наумова-Заничевой оказать консультационную помощь съемочной группе и... исказить процедуру проверки на полиграфе, что и было сделано. «Засекреченная» A. A. Заничева не могла лично присутствовать в съемочном павильоне, поэтому, когда съемка дошла до «детектора лжи», в павильоне появились два офицера КГБ, которые «редактировали» этот эпизод в соответствии с ее указаниями. Итог коллективного «творчества» сотрудников госбезопасности зрители могут видеть в популярном фильме до сих пор: проверка на полиграфе показана в утрированном виде. «Роль» полиграфа, который был «успешно обманут» М. Ножкиным, «играло» закамуфлированное декоратором... пианино

Вскоре после описанных выше событий, экспериментальные исследования группы под руководством П. В. Симонова были успешно завершены, и A. A. Заничева защитила в 1970 г. первую в СССР кандидатскую диссертацию по тематике применения полиграфа. Метод ИПП был официально признан научно обоснованным, и применению полиграфа в КГБ был дан «зеленый свет». A. A. Заничевой быстро показала эффективность использования ИПП в оперативной практике, но единственный (!) специалист- полиграфолог не мог удовлетворить потребности органов госбезопасности огромной страны: необходимость создания специального подразделения, занятого применением полиграфа, стала очевидной. Но на этом пути возникло несколько препятствий.

Трехканальный «Keeler Polygraph» фирмы «Associated Research Inc.» (США; конец 1960-х годов)

Одно из них — отсутствие необходимой техники — было вскоре устранено: парк полиграфов пополнился новыми приборами фирм «Associated Research Inc.» и «Stoelting». Один из полиграфов был передан в ЦНИИ специальной техники Оперативно-технического управления (далее — ЦНИИСТ ОТУ) КГБ, и под руководством начальника одной из лабораторий, капитана, к.т.н. Ю. К. Азарова были начаты работы по изучению и созданию технических средств для целей выявления у человека скрываемой информации. В этих работах принимал участие Л. Г. Алексеев, в настоящее время — известный в стране полиграфолог. Клинический полиграф стал также использоваться Медицинским управлением в психологических исследованиях при отборе кадров. В этих работах наряду с В. К. Носковым принимал участие Б. И. Гусейнов — ныне известный в России полиграфолог. Так исподволь формировался состав специалистов, при-обретавших опыт работы с полиграфом в различных условиях.

Не ведая о предпринимаемых ведомством усилиях по развитию тематики ИПП и стремясь содействовать продвижению полиграфа в практику, П. В. Симонов — как ученый, глубоко погрузившийся в «проблему полиграфа» — направил Председателю КГБ при СМ СССР Ю. В. Андропову докладную записку «О современном состоянии лайдетекции в Соединенных Штатах Америки и целесообразности некоторых мероприятий».

Сделав в документе краткий обзор применения полиграфа, ученый констатировал: «факты показывают, что метод объективной регистрации непроизвольных эмоциональных реакций продолжает разрабатываться и применяться в США. Это обстоятельство дает основание считать целесообразным... организацию в системе КГБ при СМ СССР специальной проблемной лаборатории по изучению метода... с учетом новейших достижений психофизиологии, электроники и вычислительной техники». По мнению П. В. Симонова, в состав такой лаборатории должны были входить «научные сотрудники-психофизиологи с опытом инструментальной регистрации физиологических функций, инженер по приборам, специалист по вычислительной технике и программист».

Но основным препятствием в продвижении ИПП в практику являлся сложившийся за десятилетия в СССР устойчивый негативизм в отношении «детектора лжи». Последовавшее в начале 1950-х годов резкое увеличение использования проверок на полиграфе в США и других странах не привлекло внимание отечественной юридической или психологической науки. Напротив, специалисты Прокуратуры СССР заявили, что «советские ученые всегда отрицательно относились к таким критериям оценки правдивости показаний свидетелей и обвиняемых, справедливо считая, что... никогда нельзя с уверенностью определить, какие именно психические процессы вызывают к жизни то или иное физиологическое изменение в организме». Появлявшиеся в те годы публикации по данной тематике лишь углубляли непонимание «проблемы полиграфа», смешивая воедино ее социально-правовые, естественно-научные, методические и технические аспекты. Перед внедрением полиграфа в деятельности спецслужб и правоохранительных органов страны стояла стена идеологических установок: применения «детектора лжи» — «лженаучно».

Сейчас уже неизвестно, как повлияла докладная записка П. В. Симонова (от 26 июня 1972 г.) на формирование и развитие дальнейших событий, и какие усилия были приложены при этом учеными, специалистами и оперативными работниками органов госбезопасности. Также неизвестен личный вклад Председателя КГБ при СМ СССР Ю. В. Андропова в то, чтобы пробить дорогу «псевдонаучному» полиграфу. Но ровно через три года, наперекор негативному, идеологизированному отношению советской науки к применению «детектора лжи», ситуация изменилась: 25 июня 1975 г. Ю. В. Андропов подписал приказ «О создании в составе ЦНИИСТ ОТУ КГБ при Совете министров СССР лаборатории № 30 (прикладной психофизиологии) и об утверждении Временного положения о лаборатории № 30». На лабораторию были возложены задачи по практическому использованию ИПП и проведению научно-прикладных исследований по «полиграфной» тематике.

Поставленные задачи решались небольшим коллективом, «костяк» которого составили те, кто стоял у истоков изучения и разработки метода ИПП: начальник лаборатории № 30 Ю. К. Азаров, его заместитель — В. К. Носков, старшие научные сотрудники В. М. Наумов и A. A. Заничева.

Первые ученые и специалисты лаборатории № 30 —хорошо понимали, что названия «детектор лжи», «детекция лжи», проверка на «детекторе лжи» или «проверка на полиграфе» («polygraph examination») не приемлемы для советской науки. Развитие нового для страны метода требовало обоснованной терминологии. Понадобилось несколько лет научных изысканий и практической работы, чтобы глубже вникнуть в зарубежный опыт проверок на полиграфе и на его основе сформировать собственный научно-методический подход к технологии выявления у человека скрываемой им информации. Согласно этому подходу полагалось, что создаваемая технология должна быть научно обоснованной, использовать объективные (количественные) критерии оценки физиологических изменений, происходящих в ходе тестирования на полиграфе (далее — ТнП), и учитывать индивидуальные особенности конкретного человека, исследуемого с помощью полиграфа.

В течение первых трех лет удалось полностью воссоздать зарубежную технологию проверок на полиграфе, переосмыслить ее и определились перспективные направления дальнейших научно-прикладных исследований и, самое главное, осуществить практическое применение ИПП в интересах оперативных подразделений органов госбезопасности.
Разработка метрической системы оценки позволила приступить к созданию аппаратных средств обработки данных ТнП, и позднее — в середине 1980-х гг. — усилиями Ю.К. Азарова, Г.В. Родионова, Н.М. Степанова, Т.Ф. Трофимова, к.т.н. В.С. Шемякина такие средства — прообразы современных компьютерных полиграфов — были созданы. Изменения в технологии применения полиграфа привели к переходу от «проверок на полиграфе» к «исследованию» человека с учетом его индивидуальных психофизиологических особенностей. Необходимо упомянуть, что в те же годы впервые было начато изучение СПФИ с позиции криминалистической науки, однако начавшиеся работы были вскоре решительно пресечены: по идеологическим причинам проведение каких-либо исследований криминалистической направленности было невозможно.

В конце 1970-х годов было начато применение вычислительных машин для количественной оценки данных, зарегистрированных в ходе тестирования на полиграфе. Чтобы это направление развивалось, для выполнения ИПП в практике были приобретены переносные энцефалографы фирмы «Biomedica» /Италия/, отличавшиеся высокой надежностью и прослужившие около двадцати лет. Создание лаборатории № 30 привело к росту количества и расширению географии применения ИПП. Поэтому коллеги-полиграфологи из бывших союзных республик вполне могут вести отсчет времени применения полиграфа в своих странах начиная с практики органов КГБ. Сотрудники лаборатории впервые провели ИПП на территории Грузии и Латвии в 1976 г., на территории Армении и Украины в 1978 г., в начале 1980-х годов — на территории Казахстана, Киргизии и других республик. В 1977 г. сотрудники лаборатории впервые выполнили ИПП за пределами СССР, и позднее такие работы стали регулярными: полиграф применяли на территориях стран Европы, Азии и Африки.

Функции полиграфологов выполняли Ю. К. Азаров, A. A. Заничева, В. К. Носков, Ю. И. Холодный, Т. Г. Карих, Б. И. Гусейнов, В. В. Коровин, Б. Е. Федоров. И хотя объем и география применения полиграфа неуклонно росли из года в год, потребности органов госбезопасности в ИПП (из-за ротации кадров) обеспечивала группа всего из пяти-шести специалистов.

Вычислительный комплекс для обработки данных ТнП.Лаборатория № 30

Деятельность лаборатории № 30 строилась в условиях строгой секретности: о ее существовании и функциях знали лишь те, кто сталкивался с ней по долгу службы. Но, начав использование полиграфа в оперативной практике, органы госбезопасности не могли скрыть этот факт полностью: в 1979 г. американский Конгресс во время слушаний, во время слушаний, посвященных подбору и проверке кадров в разведывательном сообществе США, среди прочих, обсуждал вопрос о применении полиграфа органами КГБ.

Осознавая необходимость внедрения полиграфа в практику борьбы с преступностью, независимо от КГБ и тоже в условиях конфиденциальности, сотрудники МВД из г. Москвы (группа К. С. Скоромникова) и г. Киева (группа А. Ф. Возного) провели экспериментально-прикладные исследования возможности использования полиграфа. Эти исследования оказались успешными и дали обнадеживающие результаты, которые были доложены на закрытой ведомственной конференции в г. Куйбышеве (ныне — г. Самара) в конце 1978 г. Однако последствия оказались противоположными ожидаемым и вольнодумство было наказано: экспериментаторы были подвергнуты жесткой критике, исследования — прекращены, группы — расформированы, и эта тематика в МВД была предана забвения на двенадцать лет.

В целом, в 1980-е годы была создана отечественная технология ИПП, адаптированная под специфику деятельности органов госбезопасности и позволявшая уверенно решать задачи, которые ставила оперативная практика. Были разработаны, испытаны в лабораторных и реальных условиях и допущены к использованию методические средства ТнП (тесты смешанного типа, оценки значимости версии, ситуационно значимых стимулов). Была отлажена технология подготовки полиграфологов, которые затем успешно работали в сложных оперативных условиях. Ю.К. Азаров предложил закрепить достигнутое терминологически: метод стал именоваться — «специальное психофизиологическое исследование с применением полиграфа». Наконец, в 1986 г., фактически, в один год с США, был создан вычислительный комплекс — прообраз компьютерного полиграфа. Любопытно отметить, что монитором комплекса служил бытовой телевизор «Юность»

Работа с прототипом компьютерного полиграфа, Москва, 1987 г.

Деятельность лаборатории всецело была посвящена изучению и прикладному применению психофизиологического метода «детекции лжи». Созданная в КГБ СССР лаборатория № 30, в 1994 году была преобразована в один из отделов Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ России. В числе сотрудников лаборатории работали А.А.Заничева и В.М.Наумов, внесшие значительный вклад в изучение инструментальной детекции лжи с использованием полиграфа в СССР. Так же в этой лаборатории работали, впоследствии ставшие известными полиграфологами, разработчиками новых моделей полиграфа - Л.Г.Алексеев, Т.Ф.Трофимов, В.В.Коровин, А.Б.Пелениицын, А.П.Сошников, В.Н.Федоренко (1951-2016), Ю.И.Холодный, и многие другие.

Отношение к полиграфу стало меняться только в последний год существования СССР. Впервые «детектор лжи» в СССР открыто был применен в начале 1991 г. при расследовании дела об убийстве священника А. Меня: некий «Бобков дал признательные показания в совершении убийства». ИПП Бобкова Г. А. проводил сотрудник лаборатории № 30 майор В. В. Коровин (ныне — известный в стране полиграфолог). Однако, как выяснилось в итоге ИПП, это был вынужденный самооговор: «в ходе проведения психофизиологической проверки по методике контактного полиграфа данных, свидетельствующих о непосредственном участии Бобкова Г. А. в убийстве А. Меня, не получено..., что позволило окончательно снять обвинения с Бобкова Г. А., Пустоутова А. П. и др.».

Во время одной из зарубежных поездок руководство МВД СССР знакомилось с прикладными возможностями ИПП в полицейской практике, и в министерстве было принято решение подготовить предложения по внедрению полиграфа в деятельность органов внутренних дел.

Среди прочих мер, МВД обратилось в КГБ с просьбой об ознакомлении группы сотрудников министерства с методом ИПП, и зимой 1990—1991 гг. для сотрудников ОВД был подготовлен курс лекций по основам теории этого метода, а также проводился лабораторный курс занятий для небольшой группы сотрудников ОВД. В число слушателей группы, в частности, входили подполковник Гордиенко В. В. (впоследствии — начальник Академии Управления МВД России) и подполковник Игнатов С. В. (впоследствии — первый начальник Бюро специальных технических мероприятий МВД России). Занятия проводились до начала июня и были, как тогда казалось, временно прерваны в связи с наступлением поры отпусков. Но из-за событий, произошедших в августе 1991 г., занятия больше не возобновлялись...

Первое название специалисту, осуществляющему процедуру «детекции лжи», дал В. Марстон, определив его как эксперта детектора лжи. В 1950-60-е гг. в США такой специалист стал именоваться оператором («operator») полиграфа, а с 1970-х гг. в США и других странах — экзаменатором («polygraph examiner») или полиграфистом («polygraphist»).

Отечественные специалисты по КИПП с 1970-х до середины 1990-х гг. именовались операторами полиграфа, позаимствовав это название у американских специалистов. После легализации применения полиграфа в России операторы полиграфа стали именоваться специалистами по СПФИ, затем специалистами по ОИП и проч.




Tags: #разведка, #ссср, интересно, история, криминал, полиция и милиция, преступление
Subscribe
promo picturehistory march 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments