В преддверии первой мировой войны

Бой у Геллеспонта — морское сражение во время Первой Балканской войны 1912-1913 годов

В первые же дни своего существования советское правительство, борясь за мир, приступило к разоблачению тайной дипломатии империалистических государств. По указанию Ленина была начата публикация документов из секретных архивов царского и Временного правительств. Советская публикация документов - «Международные отношения в эпоху империализма» - вызвала замешательство в правящих кругах Европы и США.



Это и понятно: каждый опубликованный документ разоблачал империалистическую политику не только царской России, но и всех других буржуазных правительств. «Эти разоблачения, - говорил Ленин, - еще не кончились. Мы их начали тем, что напечатали тайные договоры, и весь мир увидел, из-за чего погибли миллионы жизней, миллионы жертв… Эти разоблачения идут теперь глубже, и им не будет конца.

Благодаря этому, рабочие и крестьяне каждой страны все больше и больше чувствуют правду и уже разбираются, из-за чего была империалистская война» Широкие народные массы и передовая интеллигенция всех стран встречают советскую публикацию с огромным интересом. Публикуемые в соответствии с указаниями Ленина и Сталина документы эпохи империализма представляют огромную политическую и научно-историческую ценность.

Это единственная подлинно научная публикация, разоблачающая настоящих виновников войны, проливающая яркий свет на ту тайну, в которой рождаются империалистические войны. Вся публикация разделяется на три серии: первая серия (1878-1899 годы) - завершение территориального раздела мира; вторая серия (1900-1913 годы) - подготовка первой империалистической войны за передел уже поделенного мира; третья серия (1914-1917 годы) - первая мировая империалистическая война.

Комиссия по изданию документов эпохи империализма начала с опубликования материалов, освещающих период первой мировой империалистической войны. Уже вышло в свет 10 томов (в 13 книгах) третьей серии, содержащих дипломатическую переписку с 14 января 1914 года по 13 апреля 1916 года (новый стиль). Продолжая дальнейшее изучение материалов, относящихся к годам войны (с 14 апреля 1916 года по 7 ноября 1917 года). Комиссия в 1938 году приступила к изучению и опубликованию документов, включенных во вторую (предвоенную) серию, которая открывается XVIII томом.

Содержание этого тома - дипломатическая переписка с 14 мая по 13 ноября 1911 года. Одной из центральных проблем, освещенных в этом томе, являются франко-германские и англо-германские противоречия. Как известно, между Францией, Англией и Германией в течение ряда лет шла ожесточенная борьба за Марокко. Существо так называемого «марокканского вопроса» заключалось в том, что Германия добивалась участия в дележе Северной Африки. Германский империализм не случайно стремился получить «место под солнцем» именно в Марокко - стране, не только богатой ископаемыми: железной и медной рудой, но и расположенной близ скрещения двух крупнейших стратегических и торговых путей: Средиземноморского - от Гибралтара к Суэцу, и Атлантического - от Гамбурга, Антверпена, Лондона и т.д. к мысу Доброй Надежды.

Притязания германского империализма натолкнулись на решительное противодействие Англии и Франции. В результате в июле 1911 года возник острый конфликт («агадирский кризис»), едва не завершившийся войной между Германией с одной стороны и Францией, поддержанной Англией, - с другой. Ленин рассматривал этот кризис как одну из вех подготовки войны 1914-1918 годов. См. В.Ленин «Тетради по империализму», стр. 619. Госполитиздат, 1939. «Международные отношения в эпоху империализма», Т. XVII. Ч. 1-и, № 39. В дальнейшем ссылки на рецензируемые тома даются в тексте.

21 мая 1911 года под предлогом защиты султана Мулай Гафида от восставших туземных племен и охраны европейцев французские войска вторглись в Фец, не встретив, как об этом сообщалось официально, никакого сопротивления. Германский империализм счел момент благоприятным для осуществления своих захватнических планов в Марокко.1 июля 1911 года Германия якобы по просьбе германских подданных, проживаюших в Марокко, отправила канонерскую лодку «Пантера» в марокканский порт Агадир (т. XVII, №№ 145, 148).


«Прыжок „Пантеры“» взволновал весь мир. То была дерзкая провокация, которая запахла порохом Первой мировой

Прыжок «Пантеры» был совершен внезапно, в порядке «свершившегося факта». О посылке «Пантеры» в Агадир державам было сообщено лишь через 24 часа после ее отплытия. Вот что писал по этому поводу российский посол в Лондоне Бенкендорф: «Берлинский кабинет счел нужным начать дипломатическую кампанию шумной морской демонстрацией в Агадире, ясно указав на Марокко, как на свою цель» (т. XVIII, № 363).

19 июля 1911 года германский посол в Лондоне Меттерних явился в английское министерство иностранных дел и заявил Никольсону: «…Между 1866 и 1870 гг. Германия стала великой страной, восторжествовавшей над всеми своими врагами. Между тем побежденная Франция и Англия поделили с тех пор между собой мир, в то время как Германии достались лишь крохи; наступил момент, когда Германия имеет право на нечто реальное и значительное» (т. XVIII, № 220).

Иными словами: раскошеливайтесь, джентльмены! Германский империализм провоцировал войну, рассчитывая разделаться с Францией один на один и разрешить марокканский вопрос силой оружия. Тактика германского империализма в период «агадирского кризиса» состояла в том, чтобы вбить клин между участниками Антанты. В Берлине, писал Бенкендорф, считали, что «Франция будет изолирована и, следовательно, более податлива» (т. XVIII, № 363).

Однако, отмечал он, в Берлине «ошиблись в оценке прочности англо-французских отношений; думали, что Англия останется равнодушной, что Франция изолирована и что положение благоприятно…» (т. XVIII, № 323). Английское правительство, убедившись, что Германия стремится к захвату Атлантического побережья Марокко, решило всеми силами воспрепятствовать этому. Положение, резюмировал Бенкендорф, таково:   

«Англия будет определенно противодействовать успехам Германии в Марокко… Она будет защищать подступ к своим владениям и свои торговые пути» (т. XVIII, № 369). Противоречия между Англией и Францией с одной стороны и Германией - с другой настолько обострились, что войны ожидали с минуты на минуту. Германский генеральный штаб лихорадочно готовился нанести Франции внезапный удар. В свою очередь Франция и Англия стали в срочном порядке приводить в боевую готовность свои вооруженные силы. Перед лицом столь решительного сопротивления Германия решила на время отложить свои захватнические планы в Марокко.

Она начала торговаться по поводу колониальных компенсаций. Цель Германии состояла в том, чтобы угрозами «добиться результатов и успеха, которые на самом деле могут быть получены лишь в результате войны» (т. XVIII, № 423). Во время начавшихся переговоров с Францией германские империалисты потребовали себе все Французское Конго в целях «создания обширной африканской империи от Атлантического до Индийского океана» (т. XVIII, № 297), но получили отказ. 4 ноября 1911 года было подписано франко-германское соглашение о Марокко и Конго.

По этому соглашению, Германия получила часть Конго, территорию около 230 тысяч квадратных километров, с населением приблизительно в 600 тысяч человек. Чтобы придать империалистической сделке видимость «обмена», Германия со своей стороны уступила Франции «Утиный клюв» - небольшой клочок в Камеруне, восточнее озера Чад, площадью около 14 тысяч квадратных километров. Кроме того Германия отказалась от экономических преимуществ в Марокко и обязалась не противиться установлению французского протектората над этой страной (т. XVIII, № 804).

Так закончился «агадирский кризис». Однако это соглашение не только не смягчило противоречий между Тройственным союзом и Антантой, но привело к еще большему обострению борьбы между империалистическими хищниками за мировую гегемонию. Прямым продолжением «агадирского кризиса» было нападение итальянского империализма - собрата Германии по Тройственному союзу - на турецкие провинции Триполи и Киренаику в Северной Африке. Обстановка летом 1911 года весьма благоприятствовала осуществлению агрессивных планов Италии.

При помощи секретных соглашений с Францией (1901 год) и Россией (1909 год) Италия обеспечила себе свободу действий. Что касается других держав, то они по разным причинам не решились препятствовать се захватническим планам. Германия и Австро-Венгрия боялись окончательно толкнуть Италию в лагерь Антанты. Англия была заинтересована в том, чтобы привлечь Италию на свою сторону. К тому же война между одним из участников Тройственного союза и Турцией должна была привести к ослаблению Германии.

Таковы были расчеты основных империалистических держав. Итальянский империализм решил, что наступил удачный момент, и начал действовать. 28 сентября 1911 года итальянское правительство предъявило Турции ультиматум и невзирая на ее примирительный ответ начала войну. 1 октября итальянская эскадра бомбардировала Триполи и высадила десант в 2 тысячи человек.


Итало-турецкая война («Триполитанская» или «Война Ливии») с 29 сентября по 18 октября 1911

Война, затеянная итальянским империализмом в Северной Африке, имела «вид пиратского набега», как выразился итальянский дипломат в беседе с российским поверенным в делах в Константинополе Свечиным (т. XVIII, № 435). Турция, застигнутая врасплох внезапным нападением Италии, сумела довольно быстро организовать оборону Триполи. Местное население и турецкие войска оказали оккупантам упорное сопротивление.

В боях 23 и 25 октября итальянцы понесли значительные потери. Оккупанты ознаменовали свое пребывание в Триполи зверскими расправами над местным населением. Однако это не помогло. Борьба продолжалась. Тогда Италия 5 ноября 1911 года, то есть на другой день после подписания франко-германского соглашения о Марокко и Конго, об'явила аннексию Триполи и Киренанки.

При этом римское правительство уверяло, что это решение «является единственным, которое может окончательно оградить интересы Италии, интересы Европы и даже Турции. Жертва итальянской агрессии - Турция - неоднократно обращалась к державам с просьбой о посредничестве, однако ни одна из них не хотела отталкивать от себя Италию. Наоборот, каждая держава стремилась извлечь из создавшейся обстановки наибольшие выгоды. В частности царская Россия воспользовалась ослаблением Турции для того, чтобы вновь поднять вопрос о Дарданеллах.

«Нам, - писал царский посол в Париже Извольский временно управляющему министерством иностранных дел Нератову,следовало бы теперь же позаботиться… чтобы по возможности извлечь из надвигающихся событий наибольшие выгоды для собственных наших интересов» (т. XVIII, № 466). С этой целью в октябре 1911 года был предпринят так называемый демарш Чарыкова, царского посла в Константинополе. «Жаль было бы, - писал Чарыков, - упустить теперешний выгодный случай итало-турецкой войны и не воспользоваться им для того, чтобы продвинуть вопрос о проливах…

Проливы, действительно, ключ к русскому дому, и ключ этот должен рано или поздно перейти в русские руки» (т. XVIII, №№ 497, 498). 12 октября 1911 года Чарыков якобы от своего имени вручил великому визирю Турции Санду-паше письмо, которое содержало проект русско-турецкой декларации о свободном проходе русских военных судов через проливы (т. XVIII. №№ 509, 602). Однако это выступление российского военно-феодального империализма не встретило поддержки со стороны Англии и Франции, которые вовсе не желали допускать Россию к проливам.

Англия с самого начала об'явила «несвоевременным» обсуждение этого вопроса. Франция заняла уклончивую позицию и фактически поддержала Англию (т. XVIII, №N 531, 585, 623, 711, 836, 838). Проект был взят назад, а заодно и Чарыков был отстранен от должности посла в Константинополе (т. XIX. № 186, 207, 637). Между тем война в Африке продолжала затягиваться. И вот, чтобы сломить сопротивление Турции, итальянское правительство приказало своему флоту бомбардировать главный город Сирии - Бейрут - и Дарданеллы.

Одновременно итальянцы оккупировали острова Додеканес в Эгейском море (т. XIX. № 893). Эти действия Италии вызвали сильную тревогу в Лондоне и Париже. Бенкендорф в это время писал Сазонову, что в Англии мысль о превращении Триполи в общую базу Тройственного союза «стала кошмаром» (т. XX, № 53). Противоречия между Англией и Италией настолько обострились, что первый лорд адмиралтейства Черчиль и премьер-министр Асквит в мае 1912 года отправились на остров Мальту, где встретились с генерал-резидентом в Египте Китченером и обсуждали вопрос о концентрации английского флота в Средиземном море.

Франция также опасалась усиления Италии, «Вы можете быть уверены, заявил Пуанкаре Извольскому, что Франция и впредь твердо намерена сохранить то же превосходство в Средиземном море над Италией» (т. ХХ. № 143). Из Берлина злорадно наблюдали за ходом этой борьбы. Германия даже пыталась использовать некоторое охлаждение отношений между Россией и ее союзниками - Францией и Англией - из-за отказа последних поддержать «демарш» Чарыкова. Германия пыталась вбить клин между участниками Антанты. Именно к этому времени относится заигрывание Германии с  110 критика и библиография царской Россией, выразившийся в свидании кайзера Вильгельма с царем Николаем II в Балтийском Порте (т. ХХ, № 273).

Вокруг итало-турецкой войны завязался сложный узел империалистических противоречий. Италия спешила, напрягая все силы, закончить скорее свою авантюру в Африке, тем более что крупные события назревали на Балканах. В июне 1912 года Турция, истощенная девятимесячной войной и оказавшаяся под угрозой нападения Сербии и Болгарии, вынуждена была начать мирные переговоры с Италией, 18 октября был подписан мирный договор в Лозанне.

Небезынтересно, что одним из застрельшиков триполитанской авантюры являлся Banco di Roma, крупное финансовое учреждение, тесно связанное с Ватиканом. «Триполийское предприятие, писал царский посол в Риме в октябре 1911 года, - зародилось в Banco di Roma, имеюшем тесные связи с Ватиканом и являющемся единственным представителем более значительных интересов Италии в Триполи» (т. XVIII, № 576). Главным директором этого банка был Эрнесто Пачелли, дядя Евгения Пачелли, избранного 3 марта 1939 года папой под именем Пия XI.

В своей статье «Конец войны Италии с Турцией» Ленин писал: «Италия «победила». Год тому назад она бросилась грабить турецкие земли в Африке, и отныне Триполи будет принадлежать Италии. Не лишне бросить взгляд на эту типичную колониальную войну «цивилизованного» государства ХХ века.

Чем вызвана была война? Корыстью итальянских финансовых тузов и капиталистов, которым нужен новый рынок, нужны успехи итальянского империализма. Чем была эта война? Усовершенствованной, цивилизованной человеческой бойней, избиением арабов при помощи «новейших» орудий. Арабы сопротивлялись отчаянно. Когда итальянские адмиралы неосторожно высадили в начале войны 1.200 матросов, арабы напали на них и перебили до 600 человек.

«В наказание» было избито до 3.000 арабов, опустошены и вырезаны целые семьи, перебиты женщины и дети. Итальянцы - цивилизованная, конституционная нация. Около 1.000 арабов было повешено. Потери итальянцев - свыше 20 тысяч человек; в том числе 17.429 больных, 600 пропавших без вести, 1.405 убитых. Стоила итальянцам эта война свыше 800 миллионов лир, т.е. свыше 320 миллионов рублей. Страшная безработица, застой промышленности - последствия войны. Арабов перебито около 14.800.

Война, несмотря на «мир», будет еще на деле продолжаться, ибо арабские племена внутри материка Африки, вдали от берега, не подчинятся. Их будут долго еще «цивилизовать» штыком, пулей, веревкой, огнем, насилованием женщин». Так оно и было. Борьба между итальянцами и арабами продолжалась много лет и временами принимала характер настоящей, хотя и не «официальной» войны.

Пока шла война в Африке, назрела новая война на Балканах. В обеих войнах отразилось усиление борьбы между империалистами за командные позиции на Ближнем Востоке. Царская Россия и Австро-Венгрия, широко используя захватнические стремления национальной буржуазии балканских государств, приступили к созданию балканских блоков. Царская Россия создавала такой блок, который был бы направлен против Австро-Венгрии, Германии и Турции. Австро-Венгрия проектировала создание блока, направленного против России и ее союзников.

«…Нет ничего реакционнее, - писал Ленин, - как заботы австрийцев, с одной стороны, русских черносотенцев, с другой, о «братьях-славянах». Эти «заботы» прикрывают самые подлые интриги, какими издавна прославила себя Россия на Балканах. Эти «заботы» всегда сводятся к покушению на действительный демократизм в тех или иных балканских странах». Весной 1911 года начались переговоры между Сербией и Болгарней о создании союза, направленного против Турции.

Цель блока - захват Македонии. Из сообщения царского поверенного в делах в Софии Урусова мы узнаем, что сербский министр иностранных дел Милованович предложил Болгарии договориться о совместных действиях против Турции, заявляя, что считает момент «достаточно благоприятным, чтобы, поддержав восстание в Македонии, воспользоваться создающимся положением, об'явить войну Турции и таким образом окончательно разрешить восточный вопрос» (т. XVIII, ч. 1-я, стр. 3, примечание 7).

Когда в Петербурге узнали об этом, там решили взять в свои руки контроль над сербо-болгарскими переговорами. Российский поверенный в делах Софии Урусов выражал серьезное беспокойство по поводу попыток сепаратного сербо-болгарского соглашения, видя в этом «угрозу русским видам на второстепенную и подчиненную роль балканских славянских держав, против каковой наиболее действительным средством была бы решимость России взять в свои властные руки переговоры о политическом сближении Сербии с Болгарией…» (т. XVIII, № 6).

Сербо-болгарские переговоры, прерванные в мае, возобновились в октябре 1911 года. Война итальянского империализма против Турции значительно ослабила последнюю и ускорила создание балканского союза. Балканский блок, по планам российского империализма, должен был сыграть роль одного из важнейших орудий в общем арсенале борьбы против Тройственного союза. Поэтому он должен был начать действовать в наиболее благоприятный для России момент.

Приветствуя об'единение Сербии и Болгарии, Нератов (товарищ царского министра иностранных дел) 4 октября 1911 года телеграфировал Неклюдову: «…Самовольное выступление славянских держав не только не встретит нашего сочувствия, но… будет для держав этих гибельно, ибо вызовет и оправдает дальнейшие выступления со стороны Австрии» (т. XVIII, № 526). 11 октября 1911 года, во время встречи Миловановича и Гешова в вагоне недалеко от Белграда, состоялось предварительное соглашение о заключении сербо-болгарского союза (т. XVIII, № 589). С этого момента сербо-болгарские переговоры велись в Софии под непосредственным контролем царских дипломатов.

Переговоры осложнились разногласиями из-за дележа шкуры еще не убитого медведя, то есть из-за македонских земель, принадлежавших Турции (т. XIX, №№ 4, 5, 291, 371). В январе 1912 года Неклюдов об'являл переговоры «рушившимися окончательно», что вызвало грустное восклицание Николая II: «Не может быть» (т. XIX, № 354). Кое-как всё же удалось сгладить острые углы и ускорить подписание соглашения. 13 марта 1912 года был подписан сербо-болгарский договор «о дружбе и союзе», направленный против Турции и Австро-Венгрии (т. XIX, № 625).

Договор содержал секретное приложение о распределении будущих территориальных завоеваний Болгарии и Сербии в Македонии, при условии арбитража России. Вслед за подписанием договора была заключена военная конвенция между Болгарией и Сербией. Вскоре после подписания сербо-болгарского соглашения, 29 мая 1912 года, был заключен союзный договор между Грецией и Болгарией (т. ХХ, №№ 1, 100, 214, 400). Таким образом, в Европе была создана новая группировка сил - Балканский союз.

Союзники России - Франция и Англия - не только не препятствовали образованию балканского союза, а, напротив, рассчитывали использовать его в будущем для войны против Австрии и Германии (т. XIX, №№ 144, 708). Однако ни Англия, ни Франция не желали, чтобы балканский союз был использован против Турции с целью захвата Константинополя и проливов Россией (т. XIX, № 729).

Со своей стороны Австрия и Германия в момент назревания вооруженного столкновения между балканскими союзниками и Турцией усиленно готовились выступить с оружием в руках, если бы Россия, а за нею и Франция поддержали Сербию, Болгарию и Грецию в случае их поражения в войне с Турцией (особенно подробно этот вопрос освещен в XX томе). Наряду с этим Австро-Вентрия и Италия, стремившиеся захватить Албанию, провоцировали распри в этой стране и пытались воспользоваться вспыхнувшим там в мае 1912 года восстанием для реализации своих грабительских планов (т. ХХ, №№ 12, 71, 437, 460).

Правда, это не помешало итальянскому министру иностранных дел Сан Джулиано заявить в июле 1912 года царскому послу в Риме Крупенскому: «Нам не только Албания не нужна, но если бы нам поднесли ее на блюде - мы отказались бы от этого подарка. Мы желаем присоединения только итальянцев, не вошедших еще в состав итальянского королевства, и колониальные приобретения; увеличение же государства на счет других народностей нам совершенно нежелательно» (т. ХХ, № 257). Как лживо звучат эти фразы итальянского империалиста сегодня, когда итальянский фашизм захватил Абиссинию и Албанию!


Османская открытка в честь защитника Адрианополя Мехмеда Шюкрю-паши

Первая балканская война, подготовленная всем ходом развития противоречий между империалистическими державами, а также между балканскими странами и Турцией, разразилась 8 октября 1912 года несмотря на все бумажные «заклинания» так называемых великих держав. По словам Ленина, этой войной открылась «Новая глава всемирной истории». Партия большевиков во главе с Лениным и Сталиным сразу же оценила эту войну как пролог неизбежно надвигающейся обшей мировой империалистической бойни.

В своей замечательной работе «Марксизм и национальный вопрос» товарищ Сталин писал: «Рост империализма в Европе - не случайность. В Европе капиталу становится тесно, и он рвется в чужие страны, ища новых рынков, дешевых рабочих, новых точек приложения. Но это ведет к внешним осложнениям и войне. Никто не может сказать, что Балканская война является концом, а не началом осложнений». Этот гениальный прогноз полностью оправдался.

А. Могилевич. "Большевик", VII, 1939