oper_1974 (oper_1974) wrote in picturehistory,
oper_1974
oper_1974
picturehistory

Category:

Суровый СМЕРШ и гуманный Военный Трибунал.

Оригинал взят у oper_1974 в Суровый СМЕРШ и гуманный Военный Трибунал.
    "Было несколько дел по статье 193-й, пункт 17-6, речь шла о преступной халатности и злоупотреблении служебным положением, повлекшим за собой невыполнение приказа при отягчающих обстоятельствах.
     На подходе к станице Ольгинской командир полка майор Корчагин, получивший приказ занять станицу, послал вперед свою разведку. Разведка не вернулась, но Корчагин решил двинуть полк вперед, не имея точных данных о противнике.
     Полк шел вперед по дороге в батальонных колоннах, Корчагин даже не удосужился развернуть свой полк в боевой порядок или выслать еще один передовой дозор.
        Навстречу вышла колонна немецких танков и бронемашин и раздавила наш стрелковый полк на марше. Разбежавшихся по полю солдат из корчагинского полка немцы просто скосили с БТРов из пулеметов. Допрашивал я Корчагина в бывшем здании школы, и во время допроса нас по ошибке стали бомбить свои же летчики…
Корчагин был приговорен к отбыванию наказания в штрафном батальоне. Его дальнейшей судьбы я не помню.



Сотрудники СМЕРШ 70-й армии.




     Там же произошла еще более крупная трагедия, и следствие доверили мне. В последних числах февраля 1943-го в нашей армии была организовала ударная группа в составе трех стрелковых дивизий под командованием начальника штаба армии генерал-майора Филипповского (бывшего преподавателя Военной академии им. Фрунзе).
    Эта ударная группа прорвала немецкую оборону и, двигаясь вдоль плавней, захватила плацдарм за станцией Черноерковская и закрепилась на нем, заняв оборону на высотах.
    По плану командования на помощь дивизиям, воюющим на плацдарме, должен был прийти, нанеся встречный удар, 10-й стрелковый корпус генерала Пыхтина.
    Но 10-й корпус свою задачу не выполнил. Не сосредоточился в срок на исходных позициях для наступления, его головные полки шли без ведения разведки, первый батальон вышел к реке в совершенна другом месте и не нашел брода и переправы, другой полк вообще "заблудился", связь не работала, части не вышли на рубежи в заданное время, никто не позаботился о должной маскировке, и так далее.
     Этот бардак закончился тем, что немцы обнаружили на рассвете и раздолбали авиацией этот 10-й корпус. А группа генерала Филипповского, так и не дождавшаяся поддержки, была разбита и сброшена в реку.

Фельдъегерь СМЕРШ 37-й армии.



      Остатки дивизии мелкими группами выходили через плавни, а самого, Филипповского успели вывезти с плацдарма на У-2. Одним словом за пять дней был наголову разбит наш стрелковый корпус.
   Были арестованы начштаба корпуса полковник Айвазов, командир стрелкового полка майор Волков и один из комбатов, из-за неумелых действий которого и началась неразбериха, приведшая к трагическим последствиям.
    Я с этими тремя арестованными офицерами и двумя бойцами охраны прошел по грязи километров пятнадцать до штаба армии, находившегося в станице Гривинской, и там было проведено расследование.
     На допросах арестованные офицеры пытались объяснить, мол, хотели, как лучше, а получилось, как всегда, но фактов безалаберной халатности, нарушения приказов и прочих нарушений, полностью подходящих под определение - "воинское преступление", было более чем достаточно, и мне приказали прибыть в штаб Северо-Кавказского фронта.
    Полетел туда на По-2. Прокурор фронта бригвоенюрист Агалаков, ознакомившись с протоколами допросов и выслушав мой доклад, сказал: "Пойдешь со мной. Лично доложишь Масленникову".
      Комфронта Масленников приказал отдать Айвазова с двумя другими офицерами под трибунал. Главный пункт обвинения основывался на уже упомянутой мной статье - "193-я, пункт 17-6".
      Все три офицера по приговору были отправлены в штрафбат, искупать свою вину кровью, и двое из них - Волков и Айвазов вернулись из штрафников живыми, им вернули офицерские погоны и назначили на строевые должности с понижением на одну ступень. Выжил ли третий осужденный, комбат, я сейчас уже не вспомню.
     Командира 10-го СК сняли с командования корпуса, снизили ему звание до полковника и отправили командовать дивизией.

Сотрудники СМЕРШ 37-й армии.



     Следователь армейской прокуратуры, разобравшись с обстоятельствами дела, мог его закрыть и не передавать в трибунал ввиду отсутствия состава преступления. Это было нередко.
     А если дело рассматривалось в суде трибунала, то, начиная со второй половины сорок второго года, все обстоятельства произошедшего ЧП или преступления выяснялись досконально и полное оправдание обвиняемого не являлось исключением из правил.
     Судили по законам, и пусть это были законы военного времени и подсудимые не имели защитников на суде, но соблюдение самой буквы закона являлось главным требованием Военной коллегии при Верховном суде СССР. Приведу примеры, как следствие прерывалось на первом этапе и с подозреваемых были сняты все обвинения.

Группа Особого Отдела 230-й стрелковой дивизии 1942 г.



     На Днепре, под Черкассами саперы не рассчитали прочность наведенной переправы. По ней пошла колонна артполка с пушками, и вся техника ушла под воду. Мост не выдержал. Да еще как раз в этот момент плюхнулся в воду самолет По-2, на котором прилетел осматривать переправу начальник артиллерии армии. Но прямой вины саперов в случившейся трагедии на переправе не было, и командование, выслушав наши доводы, приказало закрыть дело.
     Там же, на Днепре, смершевец одного из стрелковых полков доложил по инстанции, что на его глазах было массовое бегство с поля боя, которое возглавил лично комбат.
     Был арестован комбат и еще пять человек из батальона, на участке которого все произошло. Выясняется, что никаких драпальщиков и в помине не было, а дело было так - комбат разрешил части легкораненых бойцов отойти к полковому медицинскому пункту, и после получения мед. помощи большая часть этих солдат снова вернулась в окопы и продолжила бой. Одним словом, типичный "особистский поклеп", с который мы сталкивались многократно. И я решил допросить смершевца, который первым доложил о ЧП.
     Но чтобы допросить особиста, требовалось разрешение начальника отдела контрразведки армии, а они своих в обиду не давали. Но я добился такого разрешения, и когда прояснилось, что весь доклад смершевца был сплошной ложью, то написал рапорт и передал его начальнику СМЕРШа нашей армии. И этого "сигнализатора" выгнали из особистов в строй.

К.Ф.Лысенко старшина КРО СМЕРШ.



     Хоть трибунальцы и армейские прокурорские работники далеко не все были ангелами, но отношение к особистам, к этим хамовитым "детям Дзержинского" в нашей среде было отрицательным.
     Причины следующие: каждый особист смотрел на окружающих с надменной и полной уверенностью, что любого из солдат или офицеров, невзирая на должность и звание, он при желании "отправит в штрафную", "скрутит в бараний рог", "прислонит к стенке", "устроит спецпроверку" и так далее.
     И ведь могли, они же армейскому начальству не подчинялись, у них "своя свадьба", что хотели, то и вертели. Да и народ туда подбирали служить своеобразный, без каких-либо этических тормозов.
     Власть над людьми, да еще когда работнику органов в голову вбивают, что кругом потенциальные враги и предатели и только он - исключительный, проверенный, "весь в белом", - все это делает из человека такое.... Заработать от особистов - смершевцев 58-ю статью было проще простого…
      И редко можно было найти такого смелого судью в армейском трибунале, который бы набрался личного мужества и вынес бы оправдательный приговор по 58-й статье.

Группа из КРО СМЕРШ 37-й армии.



В докладной записке военного прокурора 56-й армии гвардии майора юстиции А. Суханова (август 1943 г.) есть такие строки:

     "Органами ОКР Смерш 56-й армии проведена огромная работа по выявлению и разоблачению контрреволюционного предательского элемента, пробравшегося в ряды Красной Армии и засланного немецкими разведывательными органами.
     Наряду с этими органами ОКР Смерш армии оказана большая помощь местным территориальным органам НКВД по разоблачению контрреволюционного элемента из числа гражданского населения, бывших старост и полицейских, состоящих на службе немецких карательных органов, и иных пособников врага во временно оккупированных районах Кубани, ныне освобожденных.

     Однако наряду с этим ряд работников ОКР Смерш армии допускали извращение следственной практики и необоснованные аресты военнослужащих по обвинению их в контрреволюционных преступлениях.
       За последнее время (2-3 месяца) непосредственно военной прокуратурой армии и по указанию военной прокуратуры ОКР Смерш прекращено до 20 дел на военнослужащих как необоснованно обвинявшихся в контрреволюционных преступлениях."



     За расстрел подчиненных к суду привлекали нечасто, поскольку старший офицер мог легко прикрыться приказом № 270 от 16.8.1941, дававшим право старшим командирам расстреливать в боевой обстановке на месте паникеров, трусов, изменников и дезертиров, за самовольное оставление позиций и так далее.
     Только если было доказано, что какой-нибудь полковник убил своего подчиненного офицера или своих солдат, будучи пьяным, без каких-либо причин, продиктованных боевой обстановкой, и только ВС или командование разрешали произвести расследование в данном конкретном случае, то старший офицер мог быть привлечен к ответственности за самосуд. В моей практике был один такой случай.
      На Кубани, командир полка, подполковник, но фамилии, кажется, Кузнецов, совершил подобное преступление. Его полк понес огромные потери, он попросил подкреплений, и ему передали усиленную стрелковую роту из только что прибывшей во второй эшелон армии свежей дивизии, сформированной в Сухуми.

Работники Военного Трибунала.



     Рота прибыла на подмогу с большими потерями, добралась до выделенного ей участка обороны, и командир роты, старший лейтенант, оставив на позициях вместо себя взводных сержантов, пошел в штаб полка, доложить, что приказ выполнен.
     Пьяный комполка набросился на него со словами - "Ты трус! Почему роту оставил?!", и старший лейтенант немедленно вернулся на позиции.
     Вечером не переставший нагружаться спиртом командир полка, вызвал к себе этого командира роты и без слов расстрелял его в штабном блиндаже, всадил в лейтенанта четыре пули из нагана. Все штабные офицеры промолчали.
    Наутро комполка немного очухался, чуть протрезвел, пришел в 1-й батальон полка, полез на бруствер и с криком "Вперед за мной!" пытался вести роту в атаку. Немцы моментально всех выкосили из пулеметов.
    Сам комполка, получив на первых же метрах пулевое ранение, был отправлен в госпиталь. Когда нам сообщили об убийстве старшего лейтенанта, то меня направили проводить расследование.
       Подполковника пришлось допрашивать прямо в госпитале. Военный Совет Армии дал санкцию на арест командира полка, и он был осужден по суду трибунала.

СМЕРШ 37-й армии у Рейхстага.



    По закону, если речь шла о показательном, демонстративном» расстреле, то было обязательным присутствие работника армейской прокуратуры.
       Я один раз был на таком расстреле, поставили к стенке офицера—дезертира с поля боя, обвиненного по статьям 193-17 и 193-8а, и понял, что видеть такое еще раз не особо хочу, и попросил полковника Генина, чтобы он больше меня не посылал на подобные мероприятия." - из воспоминаний майора юстиции (в 1944 г.) З.Я. Иоффе.

Сотрудник Военного Трибунала Н.А. Абрамский.
Сотрудник военной прокуратуры Н.М. Березумский.





Сержант и две сотрудницы СМЕРШ 37-й армии.




Tags: война
Subscribe
promo picturehistory март 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment