Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Здравствуй любитель истории!



Это открытое сообщество для всех любителей интересной и познавательной истории. Знаменательные даты, известные личности, тёмные пятна, занимательные рассказы и всё это, вы увидите здесь!

Надеемся на интересные посты и вежливые комментарии!

Листайте странички!


Друзья! Поддержите сообщество на https://yasobe.ru/na/picturehistory . Ваши деньги пойдут только на платный аккаунт и развитие проекта!

Нашим релизерам рекомендуем бесплатный и удобный фотохостинг: https://imageban.ru

Поделитесь ссылкой на сообщество с друзьями!
promo picturehistory march 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!

Приемный Майк


Майк Тайсон и его приемные родители - Кас Д"Амато и Камилла Эволд, 1980-е годы, Кэтскилл

Родители Камиллы Эволд украинцы из тернопольщины Гнат и Настя Иващуки. Семья жила в городке Кэтскилл в 160 километрах от Нью–Йорка. В 1945 году сестра Камиллы бывшая замужем за итальянцем познакомила ее с братом мужа — Константино (Кас) Д'Амато.
На всю жизнь Камилла стала верным компаньоном Каса. Они не были женаты и не имели общих детей, кроме Майка Тайсона, которого усыновили в 15–летнем возрасте.

Тайсон жил в доме Каса и Камиллы. Д'Амато занимался воспитанием юного таланта. Они часами смотрели боксёрские бои и анализировали различные стили. Кас тренировал в зале, а Камилла учила дисциплине дома. За Майклом были закреплены домашние обязанности — выносить мусор.
Collapse )

Отсюда
  • id77

Стена Плача. Часть 2

Здравствуйте уважаемые.
Продолжу, начатое в первой части вчера,  и на основании оной сделаю вывод, что Второй Храм был величественным, красивым, неплохо укрепленным и богато украшенным зданием. Однако таковым ему предстояло быть не очень долго. В 70 году н.э. в результате Первой Иудейской Войны Второй Храм был полностью разрушен и сожжен римлянами, а его утварь захвачена в качестве трофеев. Он горел в течение 10 дней, весь Иерусалим был превращен в руины, а Храмовая Гора была распахана. Было пленено почти 100 000 жителей, а погибших от меча, голода и всего плененных за время войны, по свидетельству того же Иосифа Флавия, было около 1 миллиона. Разрушение Иерусалима и сожжение Храма положило начало рассеянию евреев по всему миру. Самый известный артефакт Храма - Золотую Менору, можно лицезреть до сих пор на Триумфальной Арке Тита, недалеко от Колизея. На барельефах этого памятника былого величия Римской империи показано триумфальное шествие победоносных римских войск во главе с Титом (будущим императором), возвращающихся с победой из Иерусалима.
menora
барельеф с Арки Тита в Риме с изображением Меноры


Collapse )
ymorno.ru, уморно, forum

Как советский офицер спас немецкую девочку.



Случайности – не случайны. Жизнь часто убеждает нас в этом. Череда совпадений может изменить жизнь навсегда. И даже может её спасти.

Произошла эта история в 60-х годах. Капитан военно-воздушных сил, Игорь Беликов, служил тогда в Германии, близ небольшого городка Цербста.

Collapse )

ymorno.ru, уморно, forum

10 голливудских фильмов, в успех которых никто не верил, а они получили сумасшедшую популярность



Per aspera ad astra или через тернии к звёздам, сказал когда-то древнеримский философ Луций Анней Сенека Младший. Может, конечно, и не он сказал, но именно ему очень активно приписывают это изречение. Режиссёры фильмов, о которых пойдёт речь далее, прочувствовали весь смысл этого выражения, что называется, на своей шкуре. Десять фильмов, собравших сумасшедшие кассовые сборы, ставших одними из самых раскупаемых на разнообразных информационных носителях... А ведь в них никто не верил. Студии отказывались снимать, а инвесторы — вкладывать деньги.

Collapse )

  • prajt

Электронная вселенная Эдуарда Артемьева

Биография патриарха российской электроники Эдуарда Артемьева богата удивительными поворотами судьбы. Выпускник консерватории, который изучал радиоэлектронику в секретном оборонном институте и одним из первых постигал возможности уникального российского синтезатора АНС, подробно рассказал Денису Бояринову о своей жизни в музыке — о том, как он заразился вирусом электронной музыки, о взглядах на прошлое и будущее электроники и о своих этапных произведениях, включая недооцененный альбом «Тепло Земли», случайный шлягер «Дельтаплан» и фьюжн-оперу «Преступление и наказание», которую он писал десятилетия.


Эдуард Артемьев


[ДАЛЬШЕ...]


Сильнейшее впечатление на меня в детстве произвела музыка Александра Скрябина. Школьная программа была построена в основном на немецкой классике. В школе зубрили, дома зубрили — это вообще чуть не отбило у меня к музыке охоту. Скрябин меня спас. Мне было лет двенадцать, когда я услышал, как мой дядя играл его поздние сочинения, 72-й опус (тогда только вышел третий том фортепианных сочинений Скрябина). Меня этот поток неслыханных созвучий буквально заворожил. С этого дня жизнь без музыки я уже себе не представлял. Меня потянуло на сочинительство, а ведь всю свою школьную музыкальную жизнь до этого чудесного момента я занимался из-под палки.

Я поступил в консерваторию в 1955 году, когда Дебюсси только-только начали исполнять в концертах, а заканчивал в 1960-х, когда Стравинский был еще запрещен. В мое время нельзя было упоминать его фамилию. Ноты Дебюсси в библиотеке консерватории можно было взять только по разрешению профессора. Совершенно жуткие были времена. Помню, пианист Гилельс однажды приехал с гастролей из Новой Зеландии и привез сочинение тогда еще молодого французского композитора Пьера Булеза, который уже потрясал Европу, — «Молоток без мастера». Для меня это тогда было что-то невероятное — другой мир, куда я нигде не мог заглянуть.




Эдуард Артемьев и Алексей Рыбников







В консерватории я учился у Юрия Шапорина, советского классика. А он учился еще в царское время у Максимилиана Штейнберга, который менее известен как композитор, но очень известен как профессор, у него учились многие композиторы. Вместе со мной консерваторию заканчивали самые известные — Шнитке, Губайдулина, Денисов. Тогда было принято повторять: когда выйдете из консерватории — делайте что хотите, а мы учим мастерству. Я считаю — это абсолютно правильно. Консерватория дает школу. В наше время особенных вольностей не позволяли, и хотя все пытались вырваться из оков, на экзамены допускались сочинения, не порывающие связей с традициями.

Кроме синтезатора АНС Евгений Мурзин создал алгоритм по перехвату движущихся целей — кажется, на нем до сих пор все наши системы ПВО построены.

С создателем синтезатора АНС, то есть «Александр Николаевич Скрябин», Евгением Мурзиным мы познакомились, когда я уже был на последнем, пятом, курсе консерватории. Но до этого я его знал по журналу «Техника — молодежи», который в 1953 году напечатал большую статью об АНС. С фотографиями. Написано было захватывающе. Я прочел ее и увлекся — хотел посмотреть на этот АНС, но так и не добрался. Потом уже, практически перед дипломом, секретарь деканата мне сказала: есть предложение от изобретателя Мурзина — позвоните ему. Я позвонил.











Он пригласил меня в музей Скрябина, где экспонировался тогда АНС, знакомство с которым меня глубоко потрясло — все эти звуки, новый мир! А уже после защиты диплома Мурзин предложил мне пойти работать к нему. Это было удивительное совпадение, потому что я тогда был обязан пойти куда-нибудь работать по распределению. Весь наш курс, например, поехал в Магадан — там открылось музыкальное училище, но Мурзин написал какое-то письмо наверх и забрал меня к себе — в секретный военный институт, «почтовый ящик» 2377, который занимался кольцом обороны Москвы — противоракетной обороной.

Судьба Мурзина удивительна. Его забрали в армию, когда немцы уже стояли под Москвой. А тогда в военных частях были почтовые ящики, куда можно было отправлять свои идеи по поводу вооружения. Он туда что-то написал, какое-то предложение, и его тут же разыскали и отправили в военный институт, где он прослужил до конца своих дней. Время было — 1941 год. Тогда наши самолеты сильно отставали по характеристикам от немецких. Их сшибали, как мух. Гибло огромное количество пилотов. Мурзин изучал поведение немецких летчиков, как они уходят от обстрелов, какие используют маневры; на основе этих данных он построил алгоритм поведения в воздушном бою для наших летчиков. Его стали применять, и тогда немецкие асы начали гореть и падать, теряя свое превосходство в воздухе, при том что наши пилоты летали на менее совершенных машинах.




С Никитой Михалковым Эдуарда Артемьева связывает многолетняя дружба и общие картины. (Фото: Владимир Егоров/РИА Новости)






Евгений Мурзин создал алгоритм по перехвату движущихся целей — кажется, на нем до сих пор все наши системы ПВО построены. Это был выдающийся человек, преуспевший и в математике, и в инженерии, и в музыке. К тому же он был поразительный организатор и управленец с опередившими свое время идеями — например, Мурзин говорил, что молодежь сразу должна получать достойную зарплату, чтобы не бегать по пяти работам. Когда я попал к нему в «ящик», где он был заместителем главного конструктора, а потом стал главным, мне сразу дали должность старшего инженера. Я получал на 20 рублей больше, чем мог, — по тем временам это были большие деньги. Когда военная карьера Мурзина закончилась, он целиком посвятил себя музыке.




Писал музыку Артемьев и для лент Андрея Тарковского. Например, для «Соляриса. На фото с режиссером и Натальей Бондарчук, сыгравшей главную роль. (Фото: wikimedia.org)





Весь звучащий мир является моим инструментом.

АНС был сделан Мурзиным всего в двух экземплярах. Один — опытный, который он собрал в коммуналке своими руками. Потом по инициативе Мурзина было открыто конструкторское подразделение по разработке промышленной версии АНС — каким-то образом ему удалось убедить военное руководство, что синтезаторы следует выпустить серией. У него был грандиозный план по масштабному внедрению АНС в жизнь: музыкальные школы, институты. Он почти добился этого — он фантастически умел убеждать людей. План был запущен — Мурзин сделал второй АНС для серийного производства, он сейчас стоит в музее Глинки. Моя работа у Мурзина заключалась в том, чтобы осваивать АНС — изучать его богатые возможности по генерации звука, которых до сих пор нет ни в одном синтезаторе. Кроме того, благодаря Мурзину я изучил радиоэлектронику и с тех пор читаю схемы, хотя сейчас этот навык не очень актуален — все запаковано в чипах.

В 1968 году АНС как высшее достижение советской технической мысли поехал на промышленную выставку в Геную. Мурзин сам ездил в Италию и презентовал свой инструмент, что было немыслимо по тем временам — ведь он был засекреченный человек, ракетчик в должности полковника, но после долгих совещаний его все-таки выпустили за границу. К тому времени мой контракт уже закончился. Когда АНС пустили в серию, конструкторское подразделение расформировали — уже не надо было держать столько людей. Я больше не работал в «почтовом ящике», но я уже заразился вирусом электронной музыки и ходил в музей Скрябина делать музыку на АНС.





отрывок из фильма "Раба любви". 1975







Я не один занимался АНС, у нас была целая группа, в которую входили Петр Мещанинов, Александр Немтин, Олег Булошкин, Станислав Крейчи и Шандор Каллош. Несколько позднее к нам присоединились уже знаменитые тогда композиторы Альфред Шнитке, София Губайдулина и Эдисон Денисов. В конце 60-х была открыта первая в СССР Московская экспериментальная студия электронной музыки — МЭСЭМ. Сначала она была при музее Скрябина, потом стала отдельной организацией, которой руководил Евгений Мурзин. После смерти Мурзина студию возглавил его заместитель Малков — он обладал замечательными организаторскими способностями, но не умел ладить с людьми и не был гибок. Студия утратила свою самостоятельность, ее сделали частью фирмы «Мелодия», и постепенно она потеряла все.



Академическая электронная школа стала слишком экспериментальной.

АНС создавался Мурзиным как инструмент композитора. Изучая творчество и письма любимого им Скрябина, Мурзин пришел к выводу, что многие композиторы недовольны исполнением собственных произведений. Потому что между автором и слушателем всегда есть посредник — это исполнитель. Стравинский говорил: меня играют много и хорошо, но правильно играю только я. Руководствуясь этой идеей, Мурзин создал АНС, который позволял композитору быть независимым от посредника: этот инструмент максимально пытался упростить управление звуком. Отсюда возникла идея рисованного звука. Не надо ни помощников, ни звукооператоров, ни режиссеров — композитор все делает сам. Это был революционный шаг.











Кстати, в 1970-х появилась аналогичная по своей идее система UPIC, которую придумал греческий композитор и архитектор Янис Ксенакис. Ксенакис приезжал в Москву, появлялся в Студии электронной музыки — тогда она уже принадлежала «Мелодии» — и был страшно поражен тем, что что-то похожее придумали до него. Он говорил, что самостоятельно пришел к этой мысли. Но у него тогда уже был компьютер, а Мурзин начал делать АНС в 1930-х годах. Сейчас, кстати, АНС смоделирован для компьютерных платформ — все то же самое: рисуешь звук, никаких ограничений — и пользуется большим успехом. Но в основном для создания звуковых эффектов, потому что написать на нем тему и сопровождение — это трудоемкий процесс.

К сожалению, из сочиненных мной произведений для АНС сохранилось немного. Я что-то делал каждый день, но все это было экспериментами, которые не всегда фиксировались. Из записанных произведений можно вспомнить звуковую дорожку к полиэкранному анимационно-документальному кинофильму «В космос», которую мы сделали со Станиславом Крейчи. Саундтрек к фильму «Мечте навстречу»: меня пригласил Вано Ильич Мурадели, а я позвал своего друга Александра Немтина — он сделал несколько вещей.


Этапные для меня сочинения, так сказать, в русле академической электроники — «Семь взглядов на революцию», «Мозаика» и «12 взглядов на мир звука — вариации на один тембр». Есть такой инструмент — темир-комуз; у него своеобразный тембр, у которого очень много обертонов — 72 звучащих обертона и куча всяких призвуков. Я предположил, что эти обертоны — это звукоряд, а на АНС их очень легко было синтезировать. Много было разных мелочей, которые потом где-то потерялись: этюд для синусоидальных тонов, опыты сочинения музыки не в европейском строе, а в темперации, которую научно разработал Мурзин. Я многому для себя научился на АНС.







С актером Джеком Николсоном





Самая огромная работа, сделанная мной на АНС, — это звуковая дорожка к «Солярису» Тарковского. Когда я познакомился с Тарковским, он говорил, что ему нужна в фильм какая-то необычная музыка. Я привел его в Студию электронной музыки и показал ему АНС — и он тут же позвал меня в «Солярис». Главной задачей композитора в «Солярисе» Тарковский видел создание специфического звукового мира планеты-океана, космической станции — пристанища землян и, наконец, родного нашей душе мира знакомой и всегда вечно новой для нас бесконечно богатой звуковой стихии планеты Земля.


Поначалу поставленная задача мне казалась невыполнимой, но постепенно у меня возникла идея брать звуки природы — шум воды, шум травы — и сплетать их с искусственными звуками синтезатора АНС и со звучанием оркестра. Попутно возникла еще проблема: принципиально различные по своей природе тембры и звуки разных стихий — натурные шумы, электроника и симфонический оркестр — «живут» в собственных, индивидуальных пространствах. Поначалу у меня совершенно ничего не получалось: природа была отдельно, оркестр — отдельно, электронный звук — отдельно. В одну сумму они не складывались. Пока я не догадался, что их надо объединить общим пространством. Тогда все соединилось. Сейчас это тривиальная вещь, а тогда к этому нужно было прийти.











Главным для меня в «Солярисе» было дать намеки и вовремя их убрать, чтобы человек не анализировал, как это сделано, и не отвлекался от чувства на мысли и рассуждения. Запись «Соляриса» дала мне колоссальнейший опыт, который невероятно пригодился в дальнейшей работе. Кстати говоря, у меня есть в коллекции саундтрек к «Солярису», изданный японцами совершенно незаконно. Кто-то вынес одну из пленок с «Мосфильма», причем не самую лучшую — там были разного рода электронные акценты, технозвуки и шумы. Японцы собрали весь этот совершенно второстепенный материал и издали на двух дисках под названием, как ни смешно, «Музыка из “Соляриса”».

Губайдулина, Шнитке и Денисов сделали для АНС по одному сочинению, которые вышли на пластинке «Музыкальное приношение», и после этого отошли от электронной музыки. По разным причинам.

София Губайдулина сделала замечательное сочинение «Vivente — non vivente», т.е. «Живое — неживое». Потом сказала, что АНС — это не ее инструмент, потому что неживая сущность его превалирует. Наверное, ее не устроил искусственный звук. Примерно той же позиции придерживался Альфред Шнитке, который говорил, что АНС — это монстр, забирающий у него энергию, чьи возможности неисчерпаемы — в них можно потеряться. Эдисон Денисов отнесся к АНС как к орнаментальному инструменту — он написал сочинение «Пение птиц».

Знаменитый звукорежиссер «Мелодии» Вепринцев был большой любитель природы, собирал от Калининграда до Владивостока записи пения птиц — у него была колоссальная коллекция, чудно записанная. Вдохновленный этой коллекцией, Эдисон написал музыку для АНС и препарированного рояля, которая где-то совпадала по образу с птичьим пением, — изысканную, импрессионистскую, совершенно французскую. Еще Соня (Губайдулина. — Ред.) написала на АНС звуковую дорожку к многосерийному мультфильму «Маугли» — серьезная работа, совершенно виртуозная. Это были пробы себя в разных ипостасях, но, к сожалению, после столь успешно записанных произведений все три знаменитых композитора больше к электронной музыке не возвращались.




Гедрюс Купревичюс, Эдуард Артемьев и Миндаугас Урбайтис. 1977г.






Вторая волна на Студии электронной музыки связана с появлением синтезатора Synthi 100 — уникального инструмента, но в сравнении с АНС принципиально иной конструктивной концепции. В Synthi 100 была доведена до совершенства модульная система, разработанная Робертом Мугом. В нем было 12 мощнейших генераторов, которые можно было перестраивать и коммутировать между собой в любых комбинациях, получая разные звуки. У него уже была память — пусть и небольшая, по-моему, 128 бит. Это был чисто исполнительский инструмент — можно было играть на клавишах и тут же получать результат. В это время в Студию электронной музыки пришли молодые ребята — братья Богдановы, Сергей и Юрий, пианист Сергей Савельев, студент Гнесинского института, — отличные музыканты, поигравшие и в различных рок-командах.

Под влиянием этой новой волны я увлекся этим ярчайшим, могучим потоком и некоторое время вместе с композитором Владимиром Мартыновым сотрудничал с группой «Бумеранг», идейным вдохновителем и лидером которой был уникальный гитарист и исполнитель на синтезаторе Synthi 100 Юрий Богданов. Сейчас он — один из самых востребованных звукорежиссеров в России.





Э.Артемьев и Э.Рязанов






Студия электронной музыки тогда была модным местом московской музыкальной жизни. К нам с визитом приходили знаменитейшие композиторы — Даллапиккола, Пьер Булез, отец электронной музыки Америки Владимир Усачевский. Джоан Баэз дала в студии незапланированный ночной концерт, который кончился огромным пьянством. Пили, помню, портвейн или водку — другого в России не было. Менеджеры выносили Баэз и загружали в такси.

Пластинки с электронной музыкой начали выходить на «Мелодии» опять же с подачи Мурзина. Он сумел убедить руководство фирмы звукозаписи, что есть отдельное направление — электронная музыка. Тогда они взяли студию под свое крыло. Он пробил выход первой пластинки — «Синтезатор АНС», а потом второй, где были Шнитке, Денисов, Губайдулина, Булошкин, Крейчи, Каллош, Немтин и ваш покорный слуга. Потом «Мелодия» попросила сделать что-нибудь популярное — чтобы было меньше авторской музыки и больше интерпретаций классики. Такой рекламный ход. Решили пойти по проторенному пути Венди Карлоса и пластинки «Switched on Bach». Само название «Метаморфозы» придумал Владимир Мартынов. А Богданов за это взялся — стал продюсером этой пластинки и все записал. Кстати, выдающаяся работа. У меня остались оригиналы на кассете — звучат замечательно.










«Метаморфозы» имели громадный успех. Тиражей тогда никто не объявлял, но я знаю, что, пока была «Мелодия», это пластинка несколько раз переиздавалась. Думаю, до миллиона дошло. Когда она вышла — очереди в магазинах стояли, что было совершенно неожиданно.

Советская система была настроена так, чтобы платить авторам минимально, а лучше вообще не платить. Гонорар был что-то типа одной копейки за пластинку. Чтобы заработать на пластинке, надо было, чтобы она вышла тиражом в несколько миллионов. Я помню, композитор Андрей Родионов записал пластинку с электронной музыкой для ритмической гимнастики — она вышла каким-то невероятным тиражом, чуть ли не под миллиард. Нарасхват шла. Тогда он заработал 25 тысяч рублей — это была фантастическая сумма для Советского Союза. Но в Америке с таким тиражом он стал бы миллионером.





Сын Артемий вырос и стал композитором, как и отец. (Фото: Личный архив)








«Тепло Земли», записанная с «Бумерангом», для меня этапная пластинка. Во-первых, потому что я такого количества вокальной музыки никогда не писал — кроме «Олимпийской кантаты». Во-вторых, потому что мне уж очень хотелось что-нибудь написать для Жанны Рождественской — изумительной певицы. Она обладала голосом и диапазоном, сравнимым с перуанской дивой Имой Сумак. Могла петь от колоратурного сопрано до баса. В реальном времени, без всяких компьютерных спецэффектов. Кроме того, на этой пластинке я предпринимаю робкие попытки управления пространством.

Тепло Земли» осталась вещью в себе — очень скромно прозвучала и исчезла. Потому что, несмотря на то что там задействованы инструменты из рок-арсенала, это не рок — она ближе к академической традиции. Потом вдруг неожиданно спустя много лет — в конце 1990-х — мне позвонил владелец французской фирмы Musea, которая занимается переизданием вышедших в тираж сочинений. Он захотел «Тепло Земли» переиздать — выяснилось, что на «Мелодии» эта запись не сохранилась. В свое время на нее был совершен набег — рейдерский захват, отбирали помещение. Ужас, что творилось — бесценные записи валялись на улице в грязи. Все потеряли. Дикость! Хорошо, у меня остались черновые записи — пришлось из них заново монтировать альбом для французов.


Электронная музыка возникла в 1948 году, когда Пьер Шеффер сделал первый концерт на парижском радио. Он назывался «Концерт шумов». Был большой скандал — Шеффер даже работы лишился. Поначалу это была абсолютно академическая школа, к которой присоединились композиторы-авангардисты — Булез, Штокхаузен, Усачевский, Мильтон Баббит и др. Ничто не предвещало, что электронная музыка станет популярной.






На фото с женой Изольдой Алексеевной. (Фото: Лариса Кудрявцева)





Я думаю, перелом произошел, когда Pink Floyd использовали синтезатор на своих пластинках — и необычный звук привлек внимание массового слушателя. К тому же синтезаторы можно было гибко использовать в концертной деятельности, и они прочно вошли в инструментарий рок-групп. Когда синтезаторы стали звучать на стадионах, то фабрики музыкальных инструментов стали выбрасывать технологические новинки с бешеной скоростью и удешевлять производство. Буквально за два года случился синтезаторный бум и качественный скачок в технике управления и синтеза звука.

Рок-оперу «Преступление и наказание» я начал, когда мне было 30, но мощь Федора Михайловича Достоевского меня скрутила, и я остановился.

В популярной музыке электроника стала основой всего, без нее сейчас невозможно себе представить ни одну песню. При этом академическая электронная школа все глубже уходит куда-то в глубины эксперимента. Она стала слишком экспериментальной. Даже первые электронные сочинения были более открыты слушателю — например, «Покрывало Орфея» Пьера Шеффера.






отрывок из фильма "«Свой среди чужих, чужой среди своих» ". 1974





Оно было написано в 1950-х, а последний раз я его слышал в 2000-х на конференции электронных композиторов в Милане, где его исполняли в присутствии самого автора. Я был потрясен, что эта поразительной красоты музыка ничего со временем не потеряла. В ней читается наивный взгляд ребенка, совершающего открытие для себя и для всех.

Для меня главная ценность электронной музыки — в том, что она может ассимилировать все звучащее пространство, начиная, например, от стрекота кузнечиков и пения птиц, заканчивая симфоническим оркестром. Если мы задаем себе только один вектор музыкального выражения, то мы сами себя обедняем. Последние 20 лет я занимаюсь тем, что пытаюсь ассимилировать всю сумму звуков. Мир такой открытый, бесконечный, что ограничить себя чем-то — это значит обкрадывать себя.










Для меня стилей не существует. Как мне хочется, так я и делаю. Когда мы с супругой жили в Америке, мне говорили, что моя музыка здесь не пойдет. А почему? Потому что непонятно, что за стиль. Там же очень важно разложить по полочкам. Когда у тебя встречается все что угодно, это странно — даже как-то непрофессионально. А я постепенно пришел к мысли, что ограничивать себя заданной звуковой структурой или жанром — это недальновидно. Музыка выше этого, тело музыки всеобъемлюще. Меня сейчас интересует микс всех известных средств — живых акустических инструментов и электронных, звуков природы и голоса. Весь звучащий мир является моим инструментом.

Я уже давно работаю в домашней студии. Ее главная ценность для меня — что я ни одного инструмента не продал: у меня больше 20 синтезаторов в квартире стоит. Первый, Yamaha DX-5, был куплен за неподъемные 2000 долларов и друзьями привезен из-за границы. Но он и сейчас работает. А пользуюсь я в основном компьютером. Чистой электроникой я сейчас не занимаюсь. У меня нет возможности — академическая электроника требует очень долгой и тщательной работы, а я бы хотел сейчас закончить сочинения, которые бросил.





У себя дома в Москве — в советской высотке неподалеку от станции метро «Войковская». Здесь у него две соседние квартиры — в одной Артемьев живет вместе с супругой Изольдой Алексеевной, в другой композитор отстроил студию. Здесь он проводит большую часть своей жизни.




Мир такой открытый, бесконечный, что ограничить себя чем-то — это значит обкрадывать себя.

Пожалуй, самое сильное музыкальное влияние я испытал, когда по возрасту уже не должен был замечать никаких влияний. Это была рок-опера Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда». Меня потрясло, что такими простейшими средствами, как красивая мелодия и искреннее чувство, можно говорить о самых сложных вещах, не боясь показаться слишком примитивным. Мне, что называется, снесло крышу — я, помню, ходил по Арбату, где располагалась Студия электронной музыки, и мне все казалось, что я в толпе увижу Христа.

Потом я сам написал рок-оперу — «Преступление и наказание». Начал, когда мне было 30, но мощь Федора Михайловича Достоевского меня скрутила, и я остановился. Снова возобновлял работу, потом останавливался. Так продолжалось долго — десятилетия, пока автор идеи Кончаловский не позвонил мне на 60-летие и не сказал: «Если ты сейчас не допишешь оперу, ты не допишешь ее никогда — и будешь всю жизнь жалеть об этом». Я искренне испытал леденящий страх от мгновенного прозрения, что это так и произойдет. Отказавшись от всех текущих работ, я за два года оперу закончил — всю, с партитурами. Это было самое счастливое время в моей жизни — когда день перепутался с ночью и ты сам превращаешься в героев Достоевского. За эти годы было столько эскизов, что я, считай, три разные оперы написал. Опера получилась в стиле фьюжн: там есть и классическая традиция, и рок, и фолк — на балалайках и гармониках играют.

После того как я закончил «Преступление и наказание», опера нигде не была поставлена, а сейчас неожиданно ее хотят поставить сразу в двух местах: в оперном театре Белоруссии в Минске, а Кончаловский делает постановку в театре Швыдкого. Это будут два разных спектакля. В Минске прозвучит оригинальная трехчасовая версия. А Кончаловский хочет сделать поп-спектакль — перенести действие «Преступления и наказания» в наше время. Поэтому снова придется многое переделывать — сокращать, адаптировать и переинструментовывать. Но я согласился, потому что для меня самое главное, чтобы эта опера наконец увидела свет.










Многие говорят, что музыка в XX веке подошла к концу; это все детские страхи.

Я никогда не ощущал себя популярным. Да, какие-то спорадические выстрелы известности бывали. Например, песня «Дельтаплан» — но это же дело случая. Это мелодия из кино, которая стала песней благодаря одной даме: была такая Джульетта Максимова — редактор музыкального вещания. Она продвигала тогда Валерия Леонтьева, бывшего молодым и еще малоизвестным певцом. Она решила, что это может стать песней, предложила ему спеть, пригласила поэта Николая Зиновьева, и получился шлягер — удивительный случай. Вот говорят, что музыка из «Своего среди чужих, чужого среди своих» и «Рабы любви» звучит в Московском метрополитене. Вошла, так сказать, в историю. Я в метро редко езжу, но вот так себе это представляю: торопишься куда-то, и что-то фоном звучит, тонет в общем шуме — ну это же мимо абсолютно. Никто никогда эту музыку и не услышит, и не узнает, кто автор. Для чего это нужно?





Во время вручения государственной премии РФ. 2017









Многие говорят, что музыка в XX веке подошла к концу — возможности европейского темперированного строя почти исчерпаны. Это все детские страхи. Музыка — ни с чем не сравнимое открытие человечества. Музыка вечна. Возможности музыки безграничны. Самый главный ее резерв — это пространство, в котором все живет, существует, произрастает. Оно уже подвигло человечество на множество музыкальных открытий: например, полифония в европейской музыке совершенно очевидно подражает природному эху. И еще подвигнет на новые открытия — если учесть, что нынешние технологии работы со звуком позволяют делать что угодно, и если композиторы будут мыслить не только голосами и мелодиями, но и пространством, то можно добиться совершенно непредсказуемого результата.

Вот, например, сейчас появились технологии объемного звука — звуковые системы Dolby Stereo 5.1 и даже 10.1: это уже совершенно новое творчество и даже иной принцип слушания. Мы теперь можем воспринимать музыку уже не только традиционно — фронтально от сцены, от оркестра, а внутри оркестра — внутри самого источника звука. Это прорыв в какие-то иные сферы: можно самые известные сочинения перезаписать так, что они обретут иные, не заложенные автором, качества и силу воздействия.

Как бы сложно ни была организована музыка, но если в ней заложены глубины авторской души — она неизбежно будет влиять на человека. Тут уже работает волновая функция музыки — звуковые волны, которые воздействуют на людей, минуя мозг. Ведь все в мире волны — все колеблется. Поэтому музыка — талантливо организованные волны — влияет на наши души. Я верю в то, что музыканты могут повлиять на гармонизацию душ. Я верю в это, верю.




Источник:
https://www.colta.ru/articles/music_modern/5966-eduard-artemiev-vozmozhnosti-muzyki-bezgranichny






отрывок из фильма "Опасный возраст".1981



отрывок из фильма "Сыщик".1979



отрывок из фильма "Сыщик".1979




отрывок из фильма "Сибириада". 1978




И. С. Бах Прелюдия фа-минор (BWV 639) в обработке Эдуарда Артемьева из к.ф. Солярис.1972г.







отрывок из фильма "Курьер". 1986




отрывок из фильма "Сталкер".1979
  • prajt

Сказка о «Англетере»

Сергей Есенин не жил в "Англетере". И не был самоубийцей

К такому выводу пришел петербургский литературовед и писатель Виктор Кузнецов после нескольких лет работы в секретных архивах. Предметом научных интересов историка русской литературы Виктора Кузнецова в прежние годы было творчество Алексея Кольцова и Ивана Никитина, поэтов-народовольцев и поэтов "серебряного века"... Одним он посвятил диссертацию, другим - журнальные публикации и книги.





Сергей Есенин




В случае с Сергеем Есениным внимание исследователя сосредоточилось не только на особенностях творчества поэта, но и на обстоятельствах его трагической судьбы. Более того, характер новой работы потребовал от литературоведа качеств дотошного и терпеливого детектива.

Результатом поиска Кузнецова в архивах ФСБ, МВД и других фондах явилась совершенно отличная от официальной версия трагедии, разыгравшейся 75 лет назад в гостинице "Англетер": Сергей Есенин не сводил счеты с жизнью, а стал жертвой заказного политического убийства. Со своей гипотезой, которая опирается на неизвестные прежде архивные документы и факты, осмысленные в контексте того времени, ученый знакомит сегодня читателей "Тайного советника".


[ДАЛЬШЕ...]

РЕЖИМНЫЙ ОБЪЕКТ

Виктор Иванович, начнем с события общеизвестного: в конце декабря 1925 года Есенин приезжает из Москвы в Ленинград, останавливается в гостинице «Англетер»...

– Увы, именно с этого утверждения и начинается тот самый миф о последних днях жизни поэта, в плену которого все мы находимся столько лет. Как ни правдоподобен факт остановки Есенина в «Англетере», но я решил его все же проверить, а заодно попытаться выяснить подробности его пребывания в гостинице. Кто в те дни там жил, работал, обслуживал номера, был комендантом? Смущало, что ни один из постояльцев и сотрудников гостиницы впоследствии не оставил после себя воспоминаний хотя бы о мимолетной встрече с популярным и многими любимым поэтом, который, согласно официальной версии, проживал там с 24 декабря.

Нет свидетельств и о том, кому звонил Есенин в те декабрьские дни, с кем встречался до вечера 27 декабря, – ведь в Питере у него была масса знакомых, а сам он считался очень общительным человеком. Неужели долгими зимними вечерами сидел в номере в одиночестве?

Я выяснил, что гостиницы города в те годы контролировал экономический отдел ГПУ. Списки проживающих, рабочие журналы гостиницы надеялся найти в архиве ФСБ. Однако получил из этого ведомства ответ, что архив экономического отдела той поры неизвестно когда таинственно исчез. Дверь, так сказать, захлопнулась, а ключ куда-то выбросили...

Но 1925 год – это, как известно, время эпохи нэпа с ее относительной свободой предпринимательства. Значит, должны существовать какие-то документы, отражающие доходы и налогообложение граждан. И они были. Каждого жителя страны тогда сопровождала так называемая «форма № 1», где фиксировались жалованье людей, доплаты, различные приработки… Среди прочих документов эта форма требовала составления два раза в год контрольно-финансовых ревизорских списков жильцов гостиниц с довольно обширными сведениями о людях.

Трудным и сложным путем я нашел списки постояльцев «Англетера» середины 20-х годов и могу сегодня перечислить около ста пятидесяти человек, которые проживали в гостинице в конце декабря 1925 года, и около пятидесяти сотрудников «Англетера» вплоть до уборщиц. Так вот, фамилии Есенина в этих списках нет. Иначе говоря, он никогда не жил в «Англетере»! Я был в шоке, когда это обнаружил.</span></span>


– Но Есенин был человеком известным, его могли поселить в гостиницу без обычных формальностей, по блату...</span></span>

– Исключено. «Англетер» в ту пору был сугубо режимным объектом, где проживали чекисты, партийно-советские чиновники районного и губернского масштабов. Не случайно на каждом этаже располагались так называемые «дежурки» с сотрудниками ГПУ, которые проверяли документы у всех постояльцев.</span></span>





гостиница «Англетер»






ЛЖЕСВИДЕТЕЛИ

– Однако существует немало воспоминаний... Одни 27-го вечером гостили у Есенина в номере, другие наутро вынимали его тело из петли, подписывали акт о самоубийстве поэта...

– Столкнувшись с одной неправдой, я стал осторожен в оценке каждого документа, каждого человека, так или иначе причастного к этой трагедии. Ну, скажем, любой на моем месте поинтересовался бы актом вскрытия тела Есенина. Но оказалось, что кто-то предусмотрительно уничтожил все акты вскрытия тела, составленные доктором Г. Гиляревским до 1926 года.

Однако сохранились акты того же Гиляревского последующих лет. Я держал их в руках. Сравнил их с актом о смерти поэта, заверенным якобы тем же Гиляревским. Совершенно другая подпись! Больше того, стиль, стандарт, нумерация этого документа абсолютно не соответствуют принятым тогда нормам. Такое впечатление, что человек просто понятия не имел, как это делается. Сомнительным является и акт об обнаружении тела Есенина в пятом номере гостиницы, который составил участковый надзиратель Николай Горбов.


– Среди свидетелей этой истории были известные люди – Вольф Эрлих, Георгий Устинов с женой, Николай Клюев, Павел Медведев, Ушаков... Остались их воспоминания...

– Давайте разбираться. Николай Клюев – наставник Есенина на раннем этапе его творчества, в дальнейшем – его «ласковый» противник. Причины их расхождения в первые годы советской власти не случайны: Клюев в 1918–1919 годах – секретарь парторганизации, пропагандист беспощадного красного террора, в 1924 году первым выпустил книжку о Ленине. Это далеко не тот Клюев, какого мы знаем по 30-м годам.





Номер гостиницы где, был убит Сергей Есенин







Есенин же в 1923 году пережил серьезную мировоззренческую ломку, после чего полностью отошел от своего социального романтизма и приблизился к неприятию Февральской и Октябрьской революций, советской власти. В 1925 году они были совершенно разными людьми. В декабря этого года Клюев пребывал в страшной бедности (сохранилась его слезная просьба к губернскому начальству освободить от платы за квартиру) и в полной зависимости от благосклонности властей. Отчасти этим можно объяснить, что он не возражал, когда оказался в списках лжегостей Есенина. Смалодушничал под давлением тяжелых жизненных обстоятельств? Примечательно, что в дальнейшем он никогда сам не упоминал, что был в тот вечер у Есенина. Случайно?

Георгий Устинов – журналист, критик, якобы проживавший в те дни в «Англетере» и опекавший Есенина. Однако его фамилии тоже нет в списках постояльцев гостиницы. Не числится в них и его супруга Елизавета Алексеевна. Я сравнил его подлинный автограф с подписью на милицейском акте о смерти Есенина – ничего общего! Самое удивительное, что этого «близкого приятеля Есенина», как он именуется во многих источниках, никто не видел ни во время прощания с поэтом в Доме писателей, ни на проводах тела на вокзале.

Вообще официальная биография Устинова мало соответствует фактической. Подчеркивается, что он работал в солидных газетах «Правда» и «Известия», но умалчивается его работа в бундовской газете «Звезда» в Минске. Оказывается, он был исключен из ВКП(б) за несусветную пьянку и потерю связей с партией и всю жизнь пытался в ней восстановиться. Его звездные годы были связаны с периодом Гражданской войны, по фронтам которой он сопровождал в поезде Председателя Реввоенсовета Льва Троцкого, а затем первым написал о нем пламенную брошюру «Трибун революции», выполнял весьма важные его личные поручения.

Все эти сведения о ключевом свидетеле последних дней жизни Есенина от нас тщательно скрывались много десятилетий – я собирал их по крупицам из малоизвестных публикаций, писем, фондов. «Безупречность» этой персоны охраняет и гриф секретности, который и сегодня продолжает сопровождать в одном из архивов «личное дело» Георгия Устинова.

Мне удалось познакомиться с ним, после чего у меня не осталось сомнений в лживости и заказном характере его мемуаров, призванных сфальсифицировать подлинную историю гибели Есенина. Думаю, что не случаен и бесславный конец этого человека, так и не нашедшего себе места в жизни, – в 1932 году его тело вынули из петли в его собственной квартире.













ЧЕКИСТ В РОССИИ БОЛЬШЕ ЧЕМ ПОЭТ

– «Поэт, приятель Есенина в последние два года его жизни». Так справочные разделы есенинских собраний сочинений рекомендуют Вольфа Эрлиха, одну из заглавных фигур трагедии. Это ему Есенин адресовал известную телеграмму от 7 декабря 1925 года: «Немедленно найди две-три комнаты. 20 числах переезжаю жить Ленинград. Телеграфируй». Насколько важна была роль Эрлиха в судьбе поэта?

– Мне не вполне ясна была личность этого молодого человека, пока я не обнаружил, что с 1920 года (с восемнадцати лет!) он являлся секретным сотрудником ЧК–ГПУ–НКВД и по этому роду своей деятельности находился в непосредственном подчинении известного чекиста Ивана Леонова, в 1925 году – заместителя начальника Ленинградского ГПУ.

Лично мне кажется подозрительным то обстоятельство, что практически вся компания свидетелей и понятых, поставивших свои подписи под документами о смерти Есенина, состоит из знакомых и друзей Вольфа Эрлиха. Больше того, литературный критик Павел Медведев, поэты Илья Садофьев, Иван Приблудный, журналист Лазарь Берман и некоторые другие также являлись сексотами ГПУ. Литература служила очень удобной ширмой для осведомительской деятельности людей этого сорта. Где граница между их дружескими, творческими отношениями и стукачеством? И какова цена оставленным ими воспоминаниям?

Вызывает вопросы и вояж Эрлиха из Москвы в Ленинград 16 января 1926 года, когда в течение одного дня он сварганил сомнительное свидетельство о смерти Есенина. Причем берет он его в загсе не Центрального района, на территории которого расположен «Англетер», а Московско-Нарвского района. Мелочь? Но не случайная: именно в этом районе все ключевые административные посты тогда находились в руках троцкистов, с помощью которых было проще оформить нужный документ. Эрлих тут же возвращается в Москву на вечер памяти Есенина.











С именем Эрлиха связано и обнародование якобы последнего стихотворения Сергея Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья...». По его словам, вечером 27 декабря, прощаясь, поэт засунул листок со стихами в карман пиджака Эрлиха с просьбой прочесть их как-нибудь потом, когда он останется один. А Эрлих «забыл» об этих стихах. Вспомнил лишь на следующий день, когда Есенина уже не было в живых.

29 декабря стихотворение публикуется в ленинградской «Красной газете». Датируется 27 декабря. Но в оригинале нет даты его написания.

И еще вопрос: почему оригинал этого стихотворения впервые появился на свет только в феврале 1930 года? Его принес в Пушкинский Дом крупный политвоенчин, впоследствии – литературный критик Георгий Горбачев. В журнале осталась запись: «От Эрлиха». Но Эрлих в 1930 году – мелкая сошка, сотрудник пограничной охраны ГПУ Закавказья. А «курьер» Горбачев – видный политкомиссар, хороший знакомый Троцкого. Не странно ли? Что-то тут не сходится...


После знакомства с воспоминаниями Вольфа Эрлиха, с его стихами у меня сложилось впечатление, что по характеру своего творчества и по своей натуре он был очень далек от Есенина, если не сказать – враждебен ему. Резкий, злобный, мстительный человек – полная противоположность открытому, доверчивому, сентиментальному Есенину.

Меня буквально обескуражило стихотворение Эрлиха «Свинья», написанное в 1929 году, где есть такие строки: «Пойми, мой друг, святые именины твои отвык справлять наш бедный век. Запомни, друг, не только для свинины, – и для расстрела создан человек». Они тут же вызвали из моей памяти силуэт головы свиньи, нарисованный над бурыми строками оригинала есенинского «До свиданья...».

Поначалу это изображение принимали за кляксу. Но нет, свиное рыло с ушами на том листке трудно с чем-то перепутать. Что стоит за этой неожиданной аллегорией, получившей столь зловещее стихотворное продолжение? Нет, очень непрост был в своих взаимоотношениях с поэтом сексот ГПУ Вольф Эрлих.







Вольф Эрлих








ТРИНАДЦАТЬ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ ЕСЕНИНА

– Невольно возникает мысль о заговоре...

– Думаю, что это близко к истине. Но почему тогда возникла необходимость в заговоре? Чтобы исказить, скрыть подлинную картину происшедшего – насильственного устранения Есенина, а говоря проще – его убийства...

– ...И для этого были серьезные основания?

– Были. Ведь популярность Есенина была огромной. Его лирическая поэзия резко отличалась от железобетонных словесных конструкций той эпохи, была им укором. На фоне есенинских откровений меркли стихи Кириллова, Полетаева, Казина, Уткина и других приверженцев алгебраической интернациональной поэзии. Они просто не воспринимались народом. Не вписывался Есенин в культурную политику своей эпохи и уже поэтому мешал большевикам, был им опасен.







Лев Троцкий







Кроме того, Есенин как человек внутренне свободный и творчески независимый, не слишком-то придерживался различных условностей, утверждавшихся в обществе пролетарской диктатуры. Это проявлялось и в его поступках, нередко оборачивавшихся скандалами, и в довольно откровенных суждениях по тому или иному поводу. Обронил однажды Есенин за столиком в берлинском ресторане, что, мол, не поедет в Россию, пока там правит Троцкий-Бронштейн, а рядом оказался сексот. Донес куда надо. Вернулся поэт домой с клеймом националиста. А еще – скандалист, пьяница, многоженец… Сколько беспокойства доставляла властям такая неуправляемая, но популярная личность!

– И был найден повод...

– Он лежал на поверхности – с осени 1925 года Есенин находился под судом. В сентябре, когда он вместе с женой возвращался из Баку в Москву, в поезде у него случился конфликт с одним московским партийным чиновником и дипкурьером. Их стараниями в Москве на вокзале поэт был задержан, допрошен, а вскоре против Есенина было возбуждено судебное дело – уже тринадцатое по счету.

В попытке избежать суда он ложится в психиатрическую клинику Московского университета («психов не судят») под опеку своего земляка профессора Ганнушкина. Именно там «психический больной» Есенин написал свой шедевр «Клен ты мой опавший, клен заледенелый…» и другие прекрасные лирические стихи.

За поэта тогда заступился нарком просвещения Луначарский, который не хотел шумихи по этому делу в зарубежной прессе. Однако кто-то более всемогущий отверг ходатайство наркома – наиболее очевидной фигурой здесь мог быть Троцкий.





НЕВОЗВРАЩЕНЕЦ

– И тогда Есенин решает сбежать в Ленинград...

– Но, конечно, не от суда – куда денешься от судебных исполнителей и «органов»? – и не на постоянное местожительство. Он хотел бежать из Советского Союза. Еще 7 февраля 1923 года по пути из Европы в Америку он пишет письмо в Берлин своему приятелю, поэту Александру Кусикову, в котором прямо заявляет о своем неприятии советской власти, Февраля и Октября, добавляя, что «сбежал бы хоть в Африку».

За месяц до смерти, 27 ноября, Есенин пишет из психиатрической клиники своему другу Петру Чагину: «...Избавлюсь (от скандалов. – В.К.), улажу, пошлю всех... и, вероятно, махну за границу. Там и мертвые львы красивей, чем наши живые медицинские собаки».

Маршрутом бегства могла быть Великобритания, по другим предположениям – Прибалтика. О серьезности его намерений говорит и краткая поездка в Ленинград в начале ноября 1925 года – мосты наводил? Кто-то выдал его настроения, не исключено, что Устинов, – в тот приезд он вертелся рядом с поэтом, вместе пили.





Мгновенные рисунки Сергея Есенина (посмертные), выполненные художником В.Г.Сварогом (Василием Семеновичем Корочкиным) 28 декабря 1925 года в номере гостиницы. Есенин лежал на полу номера.




Сварог волею судьбы оказался одним из первых, кто попал в номер гостиницы
и увидел тело Есенина, якобы "вынутого из петли". Внешний облик Есенина явно не соответствовал тому, как должен выглядеть человек, ушедший из жизни добровольно. На Есенине тот самый серый костюм, в котором его видели в последний раз, только теперь пиджак превратился в жалкое рванье. Это, возможно, результат жесточайшей драки, когда костюм не только по швам разрывается — трещит и расползается сама материя.




ПОЭТ И КИЛЛЕРЫ

– Итак, еще раз вернемся к очевидному: 24 декабря 1925 года подсудимый Сергей Есенин приезжает из Москвы в Ленинград...

– ...тут же арестовывается, доставляется в следственный изолятор, допрашивается, до смерти избивается, его тело тайно переносят в пятый номер «Англетера», где и устраивается известное нам святотатство с «добровольным уходом поэта из жизни». Надо ли говорить, что на подобную акцию исполнители вряд ли решились, не имея санкции свыше? Сомнительным выглядел бы и вариант с обнаружением трупа якобы убитого в «кабацкой драке». В этом случае Сталин мог бы докопаться до истины и получить весомый компромат против ленинградской оппозиции, с которой в те дни выяснял отношения на ХIV съезде РКП(б).





28 декабря 1925г. Посмертная фотография Сергея Есенина, выполненая М.С.Наппельбаумом, государственным художественным (но ее судебным) фотографом. На его снимке уже совсем другой Есенин: опрятный, причесанный, приглаженный; расстегнутые брюки приведены в порядок, рубашка, как положено, заправлена. Есенин уже на кушетке, под головой — подушка. Теперь он вполне соответствует заказанному сценарному образу самоубийцы.






– Фактически вы выстроили схему заказного убийства. Говоря языком наших дней, напрашивается вопрос: кто мог выступить в роли заказчика этого убийства, кому были поручены функции киллера?

– Думаю, что к ответу на первую часть вопроса я уже приблизился: приказ на арест поэта, скорее всего, мог дать Лев Троцкий. Для этого у него и причины были, и полномочия позволяли, и верные люди имелись. Прямых доказательств нет, да, вероятно, и быть не может: все указания отдавались преданным людям устно и неофициально.

Что же касается непосредственного исполнителя убийства, то наиболее подходящей фигурой здесь мог быть, конечно, известный террорист Яков Блюмкин, верный оруженосец Троцкого, его личный порученец в течение многих лет. По воспоминаниям тифлисского приятеля Есенина, писателя и журналиста Николая Вержбицкого, у Блюмкина могли быть и личные счеты с Есениным: тот однажды в Баку в 1924 году угрожал поэту и даже пистолет на него направлял.

Некоторые видели в те декабрьские дни Блюмкина в «Англетере». Но со стопроцентной уверенностью указать именно на него, как на убийцу Есенина, я сегодня не могу – не хватает материала. Прояснить истину могли бы протоколы допросов Блюмкина перед его расстрелом в 1929 году. Но эти документы мне получить не удалось.






Яков Блюмкин








А дальше... Развитие событий легко предположить: началось заметание следов преступления. Об участниках этого действа удалось узнать побольше.

В конце 1925 года комендантом «Англетера» был чекист Василий Назаров. Любитель выпить, он расслабился и днем в воскресенье 27 декабря, к вечеру сморился и улегся спать. Поздно вечером (а не утром, согласно официальной версии!) в квартиру позвонил дворник: мол, вызывают в гостиницу, в пятый номер.

Назаров, еще не протрезвевший, ушел, а вернулся уже утром – усталый, мрачный и молчаливый. Это не моя реконструкция событий, а подлинный рассказ вдовы коменданта Антонины Львовны, который я записал лично. Я успел встретиться с ней незадолго до ее смерти в 1995 году. Несмотря на почтенный возраст, она сохранила ясную память – я проверял детали ее воспоминаний по документам. Муж не был с ней многословен: повесился, мол, поэт, оформляли… Но если бы и в самом деле повесился, то, наверное, было бы что рассказать?

Вместе с Василием Назаровым свои подписи в качестве понятых в ту ночь под документами поставили несколько литераторов, сотрудничавших с ГПУ, – Павел Медведев, Всеволод Рождественский, Михаил Фроман. Фальшивый акт об обнаружении тела Есенина в гостинице составлял участковый милиционер Николай Горбов, прошедший выучку в активно-секретном отделе уголовного розыска. Его высокими начальниками были глава губернской милиции Герасим Егоров и руководитель УГРО Леонид Петржак.

Оба в 1929 году были арестованы как троцкисты и крупные финансовые аферисты. Впоследствии Николай Горбов, отсидев срок в тюрьме по сфабрикованному делу, написал заявление в парторганизацию (не из чувства ли обиды?), в котором указывал на «некрасивые поступки» этих людей, а также еще одного крупного чина – упоминавшегося здесь заместителя начальника Ленинградского ГПУ Ивана Леонова.

Есть убеждение, что именно он в качестве исполнителя воли Троцкого и стал главным организатором этой акции, который распределял кровавые обязанности между своими проверенными подчиненными. А Горбов, облегчив душу в 1931 году своим заявлением в парторганизацию, через год бесследно исчез.







АРХИВНЫЕ ТАЙНЫ

– Виктор Иванович, вам часто приходится оговариваться: «фактов не хватает», «прямых доказательств нет». Неужели настолько все было скрупулезно продумано, что не осталось явных следов?


– Какие-то ошибки исполнители этого черного дела, конечно, совершили, особенно на стадии заметания следов. Добавлю такую частность, как якобы наличие ванны в пятом, «есенинском» номере гостиницы, что отмечали некоторые из лжевоспоминателей. Я не поленился и отыскал инвентаризационную опись вещей и обстановки в «Англетере». Ванны в том номере не было. Мелочь, казалось бы… Но, как известно, именно детали обычно и подводят лжецов.


Как следствие поспешной небрежности примечательны и газетные публикации на смерть Есенина: еще не было готово заключение судмедэкспертизы, а газеты уже сообщили, что поэт повесился. Журналисты сами написали? При жесткой цензуре того времени, которая «вела» даже стенгазеты, без санкции свыше это было невозможно. А тем, кто наверху, результаты экспертизы и не были нужны.

А сколько я держал в руках сфабрикованных документов с фальшивыми подписями! И это при том, что в ГПУ существовал специальный графологический отдел, где на высоком уровне составлялись разного рода липовые документы. Нет, о безошибочной, тщательно продуманной работе этих «мастеров заплечных дел» я бы не стал говорить. Не сомневаюсь, что далеко не все из современников поэта поверили в скороспелый официальный миф о его самоубийстве.

Написал же 30 декабря в «Красной газете» смелую и дерзкую статью под заголовком «Казненный дегенератами» Борис Лавренев. Известный писатель и сторонник революции, он успел сказать свое честное слово – возможно, что и по чьему-то недосмотру. Но в дальнейшем он уже никогда не возвращался к этой теме. Впрочем, молчали и все остальные. Людям было чего бояться в те времена.










Но приблизиться к истине в этой печальной истории мы, конечно, сможем. Особенно когда откроются за давностью времени наши архивы, в первую очередь – ФСБ. Какие государственные тайны могут сегодня составлять фонды документов, отражающих внутреннюю жизнь страны 20-х – 30-х годов?! Ведь есенинской трагедии уже 73 года, а мы до сих пор не можем подобраться к ее персонажам только потому, что все они служили в «органах». А ведь подобные события – тоже часть нашей истории. А без исторической правды не может быть и правды художественной.</span></span>



* * *




ПОСЛЕСЛОВИЕ

В 1927 году художник В. Сварог рассказал своему другу, журналисту И.С. Хейсину, о происшедшем в номере гостиницы:

«...Мне кажется, этот Эрлих что-то подсыпал ему на ночь, ну... может быть, и не яд, но сильное снотворное. Не зря он «забыл» свой портфель в номере Есенина. И домой «спать» не ходил – с запиской Есенина в кармане.

Он крутился не зря все время неподалеку, наверное, вся их компания сидела и выжидала свой час в соседних номерах. Обстановка была нервозная, в Москве шел съезд, в "Англетере" всю ночь ходили люди в кожанках. Есенина спешили убрать, потому все было так неуклюже и оставалось много следов. Перепуганный дворник, который нес дрова и не вошел в номер, услышав, что происходит, кинулся звонить коменданту Назарову… А где теперь этот дворник?
Сначала была "удавка" – правой рукой Есенин пытался ослабить ее, так рука и закоченела в судороге. Голова была на подлокотнике дивана, когда Есенина ударили выше переносицы рукояткой нагана.

Потом его закатали в ковер и хотели спустить с балкона, за углом ждала машина.
Легче было похитить. Но балконная дверь не открылась достаточно широко, оставили труп у балкона, на холоде. Пили, курили; вся эта грязь осталась...
Почему я думаю, что закатали в ковер? Когда рисовал, заметил множество мельчайших соринок на брюках и несколько в волосах… пытались выпрямить руки и полосонули бритвой "Жилетт" по сухожилию правой руки, эти порезы были видны...

Сняли пиджак, помятый и порезанный, сунули ценные вещи в карманы и все потом унесли... Очень спешили... Вешали второпях, уже глубокой ночью, и это было непросто на вертикальном стояке. Когда разбежались, остался Эрлих, чтобы что-то проверить и подготовить для версии о самоубийстве...
Он же и положил на стол, на видное место, это стихотворение "До свиданья, друг мой, до свиданья..." Очень странное стихотворение...»
(Опубликовано в газете «Вечерний Ленинград», 28.12.1990 года).

Действительно, из пятого номера пропал пиджак поэта, а после осмотра места происшествия кто-то снял лакированные туфли с мертвого тела.

Есть и показания научного сотрудника Эрмитажа В. Головко, который до войны учился в техникуме, и ему преподаватель В. Шилов перед отправкой на фронт рассказал историю.

За день до смерти поэта он договорился с Есениным о встрече. Поэт пригласил его к себе в номер. В назначенный час вечером Шилов подошел к двери и постучался. Ему не открыли. Он решил дождаться в вестибюле и увидел, что из номера Есенина вышли двое мужчин, закрыли за собой дверь на ключ и направились к выходу, где их ждал автомобиль.
На следующий день все узнали о "самоубийстве" поэта.


Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ 01.09.1998
Беседовал Юрий Шнитников

Источник:

https://www.sovsekretno.ru/articles/skazka-ob-angletere/
https://vitalidrobishev.livejournal.com/6996194.html

Тобольск. Первая столица Сибири

Город Тобольск был основан в 1587 году воеводой Данилой Чулковым. В то же время летопись честно говорит, что татары были выбиты из их столичного города, так что основывать его заново нужды не было. Как бы то ни было, но город Тобольск стоит на месте слияния Тобола и Иртыша, а в 1708 году его назначат административным центром Сибирской губернии. Губерния эта, на минуточку, охватывала территорию от Вятки до Аляски! Трудно представить себе порядок и государственный контроль над такими просторами, но худо-бедно правили.
Место, где расположен Тобольск, изумительно красиво!


Collapse )
У меня есть просьба к тем, кто может быть увидит этот пост. Большая часть фотографий сделана преподавателем педагогического института Вадимом Ивановичем Яценко, по-моему, он иностранную литературу читал.
Вадима Ивановича давно нет в живых, он скончался еще в начале 90-х в городе Иванове, где тоже преподавал. Но где-то есть его сыновья: Игорь, Сергей и Вадим. Имени самой младшей дочки я не знаю. У Вадима Ивановича был младший брат Михаил, ему должно быть немного за семьдесят. Если кто-то где-нибудь встретит этих людей, пожалуйста, свяжите их со мной. Я пыталась искать в соцсетях, но однофамильцев столько, что я утонула. У меня есть некоторое количество семейных фотографий, сделанных Вадимом Ивановичем. Фотографии Тобольска, не самое лучшее состояние, они выцвели, хотя всегда лежали в коробке. Все это я с удовольствием отправила бы семье!

Первая в мире, гонка паромобилей. 1878 год. Грин-Бей - Медиссон, 323 километра.

Принято считать, что первыми в истории автомобильными соревнованиями стал Paris-Rouen Trail, состоявшийся 22 июля 1894 года. Но как показала история — это не так.

Паровой тягач общего назначения, британской фирмы Фаулер. 1881 год.
Паровой тягач общего назначения, британской фирмы Фаулер. 1881 год.
Collapse )

Фашистская Германия VS Советский Союз. Начало.

В июне 1941 года столкнулись в бою две сильнейшие армии. Почему сильнейшие? А надо ли скрывать от слабого противника свою подготовку к войне? Нет не надо, пусть видит и еще больше боится. Немцы же скрывали свою подготовку к войне. 

Война показала силу обоих противников, но как всегда есть и вопросы. Один из них по погибшим в ходе войны. Считается, что победитель теряет на много меньше своих бойцов, чем проигравший. Почему с победой СССР в Великой Отечественной войне не так? Почему потери в войне СССР отличаются от потерь Германии? По проблеме потерь СССР в Великой Отечественной войне существует масса литературы, и, может быть, у кого-то создается впечатление, что эта проблема достаточно исследована. Да, действительно, литературы много, но и остается немало вопросов и сомнений. Слишком много здесь неясного, спорного и явно недостоверного. 

Collapse )