Category: музыка

Здравствуй любитель истории!



Это открытое сообщество для всех любителей интересной и познавательной истории. Знаменательные даты, известные личности, тёмные пятна, занимательные рассказы и всё это, вы увидите здесь!

Надеемся на интересные посты и вежливые комментарии!

Листайте странички!


Друзья! Поддержите сообщество на https://yasobe.ru/na/picturehistory . Ваши деньги пойдут только на платный аккаунт и развитие проекта!

Нашим релизерам рекомендуем бесплатный и удобный фотохостинг: https://imageban.ru

Поделитесь ссылкой на сообщество с друзьями!
promo picturehistory march 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!

Электронная вселенная Эдуарда Артемьева

Биография патриарха российской электроники Эдуарда Артемьева богата удивительными поворотами судьбы. Выпускник консерватории, который изучал радиоэлектронику в секретном оборонном институте и одним из первых постигал возможности уникального российского синтезатора АНС, подробно рассказал Денису Бояринову о своей жизни в музыке — о том, как он заразился вирусом электронной музыки, о взглядах на прошлое и будущее электроники и о своих этапных произведениях, включая недооцененный альбом «Тепло Земли», случайный шлягер «Дельтаплан» и фьюжн-оперу «Преступление и наказание», которую он писал десятилетия.


Эдуард Артемьев


[ДАЛЬШЕ...]


Сильнейшее впечатление на меня в детстве произвела музыка Александра Скрябина. Школьная программа была построена в основном на немецкой классике. В школе зубрили, дома зубрили — это вообще чуть не отбило у меня к музыке охоту. Скрябин меня спас. Мне было лет двенадцать, когда я услышал, как мой дядя играл его поздние сочинения, 72-й опус (тогда только вышел третий том фортепианных сочинений Скрябина). Меня этот поток неслыханных созвучий буквально заворожил. С этого дня жизнь без музыки я уже себе не представлял. Меня потянуло на сочинительство, а ведь всю свою школьную музыкальную жизнь до этого чудесного момента я занимался из-под палки.

Я поступил в консерваторию в 1955 году, когда Дебюсси только-только начали исполнять в концертах, а заканчивал в 1960-х, когда Стравинский был еще запрещен. В мое время нельзя было упоминать его фамилию. Ноты Дебюсси в библиотеке консерватории можно было взять только по разрешению профессора. Совершенно жуткие были времена. Помню, пианист Гилельс однажды приехал с гастролей из Новой Зеландии и привез сочинение тогда еще молодого французского композитора Пьера Булеза, который уже потрясал Европу, — «Молоток без мастера». Для меня это тогда было что-то невероятное — другой мир, куда я нигде не мог заглянуть.




Эдуард Артемьев и Алексей Рыбников







В консерватории я учился у Юрия Шапорина, советского классика. А он учился еще в царское время у Максимилиана Штейнберга, который менее известен как композитор, но очень известен как профессор, у него учились многие композиторы. Вместе со мной консерваторию заканчивали самые известные — Шнитке, Губайдулина, Денисов. Тогда было принято повторять: когда выйдете из консерватории — делайте что хотите, а мы учим мастерству. Я считаю — это абсолютно правильно. Консерватория дает школу. В наше время особенных вольностей не позволяли, и хотя все пытались вырваться из оков, на экзамены допускались сочинения, не порывающие связей с традициями.

Кроме синтезатора АНС Евгений Мурзин создал алгоритм по перехвату движущихся целей — кажется, на нем до сих пор все наши системы ПВО построены.

С создателем синтезатора АНС, то есть «Александр Николаевич Скрябин», Евгением Мурзиным мы познакомились, когда я уже был на последнем, пятом, курсе консерватории. Но до этого я его знал по журналу «Техника — молодежи», который в 1953 году напечатал большую статью об АНС. С фотографиями. Написано было захватывающе. Я прочел ее и увлекся — хотел посмотреть на этот АНС, но так и не добрался. Потом уже, практически перед дипломом, секретарь деканата мне сказала: есть предложение от изобретателя Мурзина — позвоните ему. Я позвонил.











Он пригласил меня в музей Скрябина, где экспонировался тогда АНС, знакомство с которым меня глубоко потрясло — все эти звуки, новый мир! А уже после защиты диплома Мурзин предложил мне пойти работать к нему. Это было удивительное совпадение, потому что я тогда был обязан пойти куда-нибудь работать по распределению. Весь наш курс, например, поехал в Магадан — там открылось музыкальное училище, но Мурзин написал какое-то письмо наверх и забрал меня к себе — в секретный военный институт, «почтовый ящик» 2377, который занимался кольцом обороны Москвы — противоракетной обороной.

Судьба Мурзина удивительна. Его забрали в армию, когда немцы уже стояли под Москвой. А тогда в военных частях были почтовые ящики, куда можно было отправлять свои идеи по поводу вооружения. Он туда что-то написал, какое-то предложение, и его тут же разыскали и отправили в военный институт, где он прослужил до конца своих дней. Время было — 1941 год. Тогда наши самолеты сильно отставали по характеристикам от немецких. Их сшибали, как мух. Гибло огромное количество пилотов. Мурзин изучал поведение немецких летчиков, как они уходят от обстрелов, какие используют маневры; на основе этих данных он построил алгоритм поведения в воздушном бою для наших летчиков. Его стали применять, и тогда немецкие асы начали гореть и падать, теряя свое превосходство в воздухе, при том что наши пилоты летали на менее совершенных машинах.




С Никитой Михалковым Эдуарда Артемьева связывает многолетняя дружба и общие картины. (Фото: Владимир Егоров/РИА Новости)






Евгений Мурзин создал алгоритм по перехвату движущихся целей — кажется, на нем до сих пор все наши системы ПВО построены. Это был выдающийся человек, преуспевший и в математике, и в инженерии, и в музыке. К тому же он был поразительный организатор и управленец с опередившими свое время идеями — например, Мурзин говорил, что молодежь сразу должна получать достойную зарплату, чтобы не бегать по пяти работам. Когда я попал к нему в «ящик», где он был заместителем главного конструктора, а потом стал главным, мне сразу дали должность старшего инженера. Я получал на 20 рублей больше, чем мог, — по тем временам это были большие деньги. Когда военная карьера Мурзина закончилась, он целиком посвятил себя музыке.




Писал музыку Артемьев и для лент Андрея Тарковского. Например, для «Соляриса. На фото с режиссером и Натальей Бондарчук, сыгравшей главную роль. (Фото: wikimedia.org)





Весь звучащий мир является моим инструментом.

АНС был сделан Мурзиным всего в двух экземплярах. Один — опытный, который он собрал в коммуналке своими руками. Потом по инициативе Мурзина было открыто конструкторское подразделение по разработке промышленной версии АНС — каким-то образом ему удалось убедить военное руководство, что синтезаторы следует выпустить серией. У него был грандиозный план по масштабному внедрению АНС в жизнь: музыкальные школы, институты. Он почти добился этого — он фантастически умел убеждать людей. План был запущен — Мурзин сделал второй АНС для серийного производства, он сейчас стоит в музее Глинки. Моя работа у Мурзина заключалась в том, чтобы осваивать АНС — изучать его богатые возможности по генерации звука, которых до сих пор нет ни в одном синтезаторе. Кроме того, благодаря Мурзину я изучил радиоэлектронику и с тех пор читаю схемы, хотя сейчас этот навык не очень актуален — все запаковано в чипах.

В 1968 году АНС как высшее достижение советской технической мысли поехал на промышленную выставку в Геную. Мурзин сам ездил в Италию и презентовал свой инструмент, что было немыслимо по тем временам — ведь он был засекреченный человек, ракетчик в должности полковника, но после долгих совещаний его все-таки выпустили за границу. К тому времени мой контракт уже закончился. Когда АНС пустили в серию, конструкторское подразделение расформировали — уже не надо было держать столько людей. Я больше не работал в «почтовом ящике», но я уже заразился вирусом электронной музыки и ходил в музей Скрябина делать музыку на АНС.





отрывок из фильма "Раба любви". 1975







Я не один занимался АНС, у нас была целая группа, в которую входили Петр Мещанинов, Александр Немтин, Олег Булошкин, Станислав Крейчи и Шандор Каллош. Несколько позднее к нам присоединились уже знаменитые тогда композиторы Альфред Шнитке, София Губайдулина и Эдисон Денисов. В конце 60-х была открыта первая в СССР Московская экспериментальная студия электронной музыки — МЭСЭМ. Сначала она была при музее Скрябина, потом стала отдельной организацией, которой руководил Евгений Мурзин. После смерти Мурзина студию возглавил его заместитель Малков — он обладал замечательными организаторскими способностями, но не умел ладить с людьми и не был гибок. Студия утратила свою самостоятельность, ее сделали частью фирмы «Мелодия», и постепенно она потеряла все.



Академическая электронная школа стала слишком экспериментальной.

АНС создавался Мурзиным как инструмент композитора. Изучая творчество и письма любимого им Скрябина, Мурзин пришел к выводу, что многие композиторы недовольны исполнением собственных произведений. Потому что между автором и слушателем всегда есть посредник — это исполнитель. Стравинский говорил: меня играют много и хорошо, но правильно играю только я. Руководствуясь этой идеей, Мурзин создал АНС, который позволял композитору быть независимым от посредника: этот инструмент максимально пытался упростить управление звуком. Отсюда возникла идея рисованного звука. Не надо ни помощников, ни звукооператоров, ни режиссеров — композитор все делает сам. Это был революционный шаг.











Кстати, в 1970-х появилась аналогичная по своей идее система UPIC, которую придумал греческий композитор и архитектор Янис Ксенакис. Ксенакис приезжал в Москву, появлялся в Студии электронной музыки — тогда она уже принадлежала «Мелодии» — и был страшно поражен тем, что что-то похожее придумали до него. Он говорил, что самостоятельно пришел к этой мысли. Но у него тогда уже был компьютер, а Мурзин начал делать АНС в 1930-х годах. Сейчас, кстати, АНС смоделирован для компьютерных платформ — все то же самое: рисуешь звук, никаких ограничений — и пользуется большим успехом. Но в основном для создания звуковых эффектов, потому что написать на нем тему и сопровождение — это трудоемкий процесс.

К сожалению, из сочиненных мной произведений для АНС сохранилось немного. Я что-то делал каждый день, но все это было экспериментами, которые не всегда фиксировались. Из записанных произведений можно вспомнить звуковую дорожку к полиэкранному анимационно-документальному кинофильму «В космос», которую мы сделали со Станиславом Крейчи. Саундтрек к фильму «Мечте навстречу»: меня пригласил Вано Ильич Мурадели, а я позвал своего друга Александра Немтина — он сделал несколько вещей.


Этапные для меня сочинения, так сказать, в русле академической электроники — «Семь взглядов на революцию», «Мозаика» и «12 взглядов на мир звука — вариации на один тембр». Есть такой инструмент — темир-комуз; у него своеобразный тембр, у которого очень много обертонов — 72 звучащих обертона и куча всяких призвуков. Я предположил, что эти обертоны — это звукоряд, а на АНС их очень легко было синтезировать. Много было разных мелочей, которые потом где-то потерялись: этюд для синусоидальных тонов, опыты сочинения музыки не в европейском строе, а в темперации, которую научно разработал Мурзин. Я многому для себя научился на АНС.







С актером Джеком Николсоном





Самая огромная работа, сделанная мной на АНС, — это звуковая дорожка к «Солярису» Тарковского. Когда я познакомился с Тарковским, он говорил, что ему нужна в фильм какая-то необычная музыка. Я привел его в Студию электронной музыки и показал ему АНС — и он тут же позвал меня в «Солярис». Главной задачей композитора в «Солярисе» Тарковский видел создание специфического звукового мира планеты-океана, космической станции — пристанища землян и, наконец, родного нашей душе мира знакомой и всегда вечно новой для нас бесконечно богатой звуковой стихии планеты Земля.


Поначалу поставленная задача мне казалась невыполнимой, но постепенно у меня возникла идея брать звуки природы — шум воды, шум травы — и сплетать их с искусственными звуками синтезатора АНС и со звучанием оркестра. Попутно возникла еще проблема: принципиально различные по своей природе тембры и звуки разных стихий — натурные шумы, электроника и симфонический оркестр — «живут» в собственных, индивидуальных пространствах. Поначалу у меня совершенно ничего не получалось: природа была отдельно, оркестр — отдельно, электронный звук — отдельно. В одну сумму они не складывались. Пока я не догадался, что их надо объединить общим пространством. Тогда все соединилось. Сейчас это тривиальная вещь, а тогда к этому нужно было прийти.











Главным для меня в «Солярисе» было дать намеки и вовремя их убрать, чтобы человек не анализировал, как это сделано, и не отвлекался от чувства на мысли и рассуждения. Запись «Соляриса» дала мне колоссальнейший опыт, который невероятно пригодился в дальнейшей работе. Кстати говоря, у меня есть в коллекции саундтрек к «Солярису», изданный японцами совершенно незаконно. Кто-то вынес одну из пленок с «Мосфильма», причем не самую лучшую — там были разного рода электронные акценты, технозвуки и шумы. Японцы собрали весь этот совершенно второстепенный материал и издали на двух дисках под названием, как ни смешно, «Музыка из “Соляриса”».

Губайдулина, Шнитке и Денисов сделали для АНС по одному сочинению, которые вышли на пластинке «Музыкальное приношение», и после этого отошли от электронной музыки. По разным причинам.

София Губайдулина сделала замечательное сочинение «Vivente — non vivente», т.е. «Живое — неживое». Потом сказала, что АНС — это не ее инструмент, потому что неживая сущность его превалирует. Наверное, ее не устроил искусственный звук. Примерно той же позиции придерживался Альфред Шнитке, который говорил, что АНС — это монстр, забирающий у него энергию, чьи возможности неисчерпаемы — в них можно потеряться. Эдисон Денисов отнесся к АНС как к орнаментальному инструменту — он написал сочинение «Пение птиц».

Знаменитый звукорежиссер «Мелодии» Вепринцев был большой любитель природы, собирал от Калининграда до Владивостока записи пения птиц — у него была колоссальная коллекция, чудно записанная. Вдохновленный этой коллекцией, Эдисон написал музыку для АНС и препарированного рояля, которая где-то совпадала по образу с птичьим пением, — изысканную, импрессионистскую, совершенно французскую. Еще Соня (Губайдулина. — Ред.) написала на АНС звуковую дорожку к многосерийному мультфильму «Маугли» — серьезная работа, совершенно виртуозная. Это были пробы себя в разных ипостасях, но, к сожалению, после столь успешно записанных произведений все три знаменитых композитора больше к электронной музыке не возвращались.




Гедрюс Купревичюс, Эдуард Артемьев и Миндаугас Урбайтис. 1977г.






Вторая волна на Студии электронной музыки связана с появлением синтезатора Synthi 100 — уникального инструмента, но в сравнении с АНС принципиально иной конструктивной концепции. В Synthi 100 была доведена до совершенства модульная система, разработанная Робертом Мугом. В нем было 12 мощнейших генераторов, которые можно было перестраивать и коммутировать между собой в любых комбинациях, получая разные звуки. У него уже была память — пусть и небольшая, по-моему, 128 бит. Это был чисто исполнительский инструмент — можно было играть на клавишах и тут же получать результат. В это время в Студию электронной музыки пришли молодые ребята — братья Богдановы, Сергей и Юрий, пианист Сергей Савельев, студент Гнесинского института, — отличные музыканты, поигравшие и в различных рок-командах.

Под влиянием этой новой волны я увлекся этим ярчайшим, могучим потоком и некоторое время вместе с композитором Владимиром Мартыновым сотрудничал с группой «Бумеранг», идейным вдохновителем и лидером которой был уникальный гитарист и исполнитель на синтезаторе Synthi 100 Юрий Богданов. Сейчас он — один из самых востребованных звукорежиссеров в России.





Э.Артемьев и Э.Рязанов






Студия электронной музыки тогда была модным местом московской музыкальной жизни. К нам с визитом приходили знаменитейшие композиторы — Даллапиккола, Пьер Булез, отец электронной музыки Америки Владимир Усачевский. Джоан Баэз дала в студии незапланированный ночной концерт, который кончился огромным пьянством. Пили, помню, портвейн или водку — другого в России не было. Менеджеры выносили Баэз и загружали в такси.

Пластинки с электронной музыкой начали выходить на «Мелодии» опять же с подачи Мурзина. Он сумел убедить руководство фирмы звукозаписи, что есть отдельное направление — электронная музыка. Тогда они взяли студию под свое крыло. Он пробил выход первой пластинки — «Синтезатор АНС», а потом второй, где были Шнитке, Денисов, Губайдулина, Булошкин, Крейчи, Каллош, Немтин и ваш покорный слуга. Потом «Мелодия» попросила сделать что-нибудь популярное — чтобы было меньше авторской музыки и больше интерпретаций классики. Такой рекламный ход. Решили пойти по проторенному пути Венди Карлоса и пластинки «Switched on Bach». Само название «Метаморфозы» придумал Владимир Мартынов. А Богданов за это взялся — стал продюсером этой пластинки и все записал. Кстати, выдающаяся работа. У меня остались оригиналы на кассете — звучат замечательно.










«Метаморфозы» имели громадный успех. Тиражей тогда никто не объявлял, но я знаю, что, пока была «Мелодия», это пластинка несколько раз переиздавалась. Думаю, до миллиона дошло. Когда она вышла — очереди в магазинах стояли, что было совершенно неожиданно.

Советская система была настроена так, чтобы платить авторам минимально, а лучше вообще не платить. Гонорар был что-то типа одной копейки за пластинку. Чтобы заработать на пластинке, надо было, чтобы она вышла тиражом в несколько миллионов. Я помню, композитор Андрей Родионов записал пластинку с электронной музыкой для ритмической гимнастики — она вышла каким-то невероятным тиражом, чуть ли не под миллиард. Нарасхват шла. Тогда он заработал 25 тысяч рублей — это была фантастическая сумма для Советского Союза. Но в Америке с таким тиражом он стал бы миллионером.





Сын Артемий вырос и стал композитором, как и отец. (Фото: Личный архив)








«Тепло Земли», записанная с «Бумерангом», для меня этапная пластинка. Во-первых, потому что я такого количества вокальной музыки никогда не писал — кроме «Олимпийской кантаты». Во-вторых, потому что мне уж очень хотелось что-нибудь написать для Жанны Рождественской — изумительной певицы. Она обладала голосом и диапазоном, сравнимым с перуанской дивой Имой Сумак. Могла петь от колоратурного сопрано до баса. В реальном времени, без всяких компьютерных спецэффектов. Кроме того, на этой пластинке я предпринимаю робкие попытки управления пространством.

Тепло Земли» осталась вещью в себе — очень скромно прозвучала и исчезла. Потому что, несмотря на то что там задействованы инструменты из рок-арсенала, это не рок — она ближе к академической традиции. Потом вдруг неожиданно спустя много лет — в конце 1990-х — мне позвонил владелец французской фирмы Musea, которая занимается переизданием вышедших в тираж сочинений. Он захотел «Тепло Земли» переиздать — выяснилось, что на «Мелодии» эта запись не сохранилась. В свое время на нее был совершен набег — рейдерский захват, отбирали помещение. Ужас, что творилось — бесценные записи валялись на улице в грязи. Все потеряли. Дикость! Хорошо, у меня остались черновые записи — пришлось из них заново монтировать альбом для французов.


Электронная музыка возникла в 1948 году, когда Пьер Шеффер сделал первый концерт на парижском радио. Он назывался «Концерт шумов». Был большой скандал — Шеффер даже работы лишился. Поначалу это была абсолютно академическая школа, к которой присоединились композиторы-авангардисты — Булез, Штокхаузен, Усачевский, Мильтон Баббит и др. Ничто не предвещало, что электронная музыка станет популярной.






На фото с женой Изольдой Алексеевной. (Фото: Лариса Кудрявцева)





Я думаю, перелом произошел, когда Pink Floyd использовали синтезатор на своих пластинках — и необычный звук привлек внимание массового слушателя. К тому же синтезаторы можно было гибко использовать в концертной деятельности, и они прочно вошли в инструментарий рок-групп. Когда синтезаторы стали звучать на стадионах, то фабрики музыкальных инструментов стали выбрасывать технологические новинки с бешеной скоростью и удешевлять производство. Буквально за два года случился синтезаторный бум и качественный скачок в технике управления и синтеза звука.

Рок-оперу «Преступление и наказание» я начал, когда мне было 30, но мощь Федора Михайловича Достоевского меня скрутила, и я остановился.

В популярной музыке электроника стала основой всего, без нее сейчас невозможно себе представить ни одну песню. При этом академическая электронная школа все глубже уходит куда-то в глубины эксперимента. Она стала слишком экспериментальной. Даже первые электронные сочинения были более открыты слушателю — например, «Покрывало Орфея» Пьера Шеффера.






отрывок из фильма "«Свой среди чужих, чужой среди своих» ". 1974





Оно было написано в 1950-х, а последний раз я его слышал в 2000-х на конференции электронных композиторов в Милане, где его исполняли в присутствии самого автора. Я был потрясен, что эта поразительной красоты музыка ничего со временем не потеряла. В ней читается наивный взгляд ребенка, совершающего открытие для себя и для всех.

Для меня главная ценность электронной музыки — в том, что она может ассимилировать все звучащее пространство, начиная, например, от стрекота кузнечиков и пения птиц, заканчивая симфоническим оркестром. Если мы задаем себе только один вектор музыкального выражения, то мы сами себя обедняем. Последние 20 лет я занимаюсь тем, что пытаюсь ассимилировать всю сумму звуков. Мир такой открытый, бесконечный, что ограничить себя чем-то — это значит обкрадывать себя.










Для меня стилей не существует. Как мне хочется, так я и делаю. Когда мы с супругой жили в Америке, мне говорили, что моя музыка здесь не пойдет. А почему? Потому что непонятно, что за стиль. Там же очень важно разложить по полочкам. Когда у тебя встречается все что угодно, это странно — даже как-то непрофессионально. А я постепенно пришел к мысли, что ограничивать себя заданной звуковой структурой или жанром — это недальновидно. Музыка выше этого, тело музыки всеобъемлюще. Меня сейчас интересует микс всех известных средств — живых акустических инструментов и электронных, звуков природы и голоса. Весь звучащий мир является моим инструментом.

Я уже давно работаю в домашней студии. Ее главная ценность для меня — что я ни одного инструмента не продал: у меня больше 20 синтезаторов в квартире стоит. Первый, Yamaha DX-5, был куплен за неподъемные 2000 долларов и друзьями привезен из-за границы. Но он и сейчас работает. А пользуюсь я в основном компьютером. Чистой электроникой я сейчас не занимаюсь. У меня нет возможности — академическая электроника требует очень долгой и тщательной работы, а я бы хотел сейчас закончить сочинения, которые бросил.





У себя дома в Москве — в советской высотке неподалеку от станции метро «Войковская». Здесь у него две соседние квартиры — в одной Артемьев живет вместе с супругой Изольдой Алексеевной, в другой композитор отстроил студию. Здесь он проводит большую часть своей жизни.




Мир такой открытый, бесконечный, что ограничить себя чем-то — это значит обкрадывать себя.

Пожалуй, самое сильное музыкальное влияние я испытал, когда по возрасту уже не должен был замечать никаких влияний. Это была рок-опера Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда». Меня потрясло, что такими простейшими средствами, как красивая мелодия и искреннее чувство, можно говорить о самых сложных вещах, не боясь показаться слишком примитивным. Мне, что называется, снесло крышу — я, помню, ходил по Арбату, где располагалась Студия электронной музыки, и мне все казалось, что я в толпе увижу Христа.

Потом я сам написал рок-оперу — «Преступление и наказание». Начал, когда мне было 30, но мощь Федора Михайловича Достоевского меня скрутила, и я остановился. Снова возобновлял работу, потом останавливался. Так продолжалось долго — десятилетия, пока автор идеи Кончаловский не позвонил мне на 60-летие и не сказал: «Если ты сейчас не допишешь оперу, ты не допишешь ее никогда — и будешь всю жизнь жалеть об этом». Я искренне испытал леденящий страх от мгновенного прозрения, что это так и произойдет. Отказавшись от всех текущих работ, я за два года оперу закончил — всю, с партитурами. Это было самое счастливое время в моей жизни — когда день перепутался с ночью и ты сам превращаешься в героев Достоевского. За эти годы было столько эскизов, что я, считай, три разные оперы написал. Опера получилась в стиле фьюжн: там есть и классическая традиция, и рок, и фолк — на балалайках и гармониках играют.

После того как я закончил «Преступление и наказание», опера нигде не была поставлена, а сейчас неожиданно ее хотят поставить сразу в двух местах: в оперном театре Белоруссии в Минске, а Кончаловский делает постановку в театре Швыдкого. Это будут два разных спектакля. В Минске прозвучит оригинальная трехчасовая версия. А Кончаловский хочет сделать поп-спектакль — перенести действие «Преступления и наказания» в наше время. Поэтому снова придется многое переделывать — сокращать, адаптировать и переинструментовывать. Но я согласился, потому что для меня самое главное, чтобы эта опера наконец увидела свет.










Многие говорят, что музыка в XX веке подошла к концу; это все детские страхи.

Я никогда не ощущал себя популярным. Да, какие-то спорадические выстрелы известности бывали. Например, песня «Дельтаплан» — но это же дело случая. Это мелодия из кино, которая стала песней благодаря одной даме: была такая Джульетта Максимова — редактор музыкального вещания. Она продвигала тогда Валерия Леонтьева, бывшего молодым и еще малоизвестным певцом. Она решила, что это может стать песней, предложила ему спеть, пригласила поэта Николая Зиновьева, и получился шлягер — удивительный случай. Вот говорят, что музыка из «Своего среди чужих, чужого среди своих» и «Рабы любви» звучит в Московском метрополитене. Вошла, так сказать, в историю. Я в метро редко езжу, но вот так себе это представляю: торопишься куда-то, и что-то фоном звучит, тонет в общем шуме — ну это же мимо абсолютно. Никто никогда эту музыку и не услышит, и не узнает, кто автор. Для чего это нужно?





Во время вручения государственной премии РФ. 2017









Многие говорят, что музыка в XX веке подошла к концу — возможности европейского темперированного строя почти исчерпаны. Это все детские страхи. Музыка — ни с чем не сравнимое открытие человечества. Музыка вечна. Возможности музыки безграничны. Самый главный ее резерв — это пространство, в котором все живет, существует, произрастает. Оно уже подвигло человечество на множество музыкальных открытий: например, полифония в европейской музыке совершенно очевидно подражает природному эху. И еще подвигнет на новые открытия — если учесть, что нынешние технологии работы со звуком позволяют делать что угодно, и если композиторы будут мыслить не только голосами и мелодиями, но и пространством, то можно добиться совершенно непредсказуемого результата.

Вот, например, сейчас появились технологии объемного звука — звуковые системы Dolby Stereo 5.1 и даже 10.1: это уже совершенно новое творчество и даже иной принцип слушания. Мы теперь можем воспринимать музыку уже не только традиционно — фронтально от сцены, от оркестра, а внутри оркестра — внутри самого источника звука. Это прорыв в какие-то иные сферы: можно самые известные сочинения перезаписать так, что они обретут иные, не заложенные автором, качества и силу воздействия.

Как бы сложно ни была организована музыка, но если в ней заложены глубины авторской души — она неизбежно будет влиять на человека. Тут уже работает волновая функция музыки — звуковые волны, которые воздействуют на людей, минуя мозг. Ведь все в мире волны — все колеблется. Поэтому музыка — талантливо организованные волны — влияет на наши души. Я верю в то, что музыканты могут повлиять на гармонизацию душ. Я верю в это, верю.




Источник:
https://www.colta.ru/articles/music_modern/5966-eduard-artemiev-vozmozhnosti-muzyki-bezgranichny






отрывок из фильма "Опасный возраст".1981



отрывок из фильма "Сыщик".1979



отрывок из фильма "Сыщик".1979




отрывок из фильма "Сибириада". 1978




И. С. Бах Прелюдия фа-минор (BWV 639) в обработке Эдуарда Артемьева из к.ф. Солярис.1972г.







отрывок из фильма "Курьер". 1986




отрывок из фильма "Сталкер".1979
Детство 80-х

Памяти Евгения Осина

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Этот мой пост будет достаточно эмоциональным. Из-за снобистского отношения некоторых интернет-деятелей, которые при упоминании музыкантов Юрия Лозы или Евгения Осина брезгливо морщаться, а потом с кривой ухмылкой говорят: "попсовики". Мол у Лозы кроме "Плота" нет ни одной стоящей песни, а Осин вообще ничего собственного не написал".

Вранье все это! Считаю своим долгом встать на защиту этих замечательных музыкантов. И если Юрий Эдуардович способен сам защитить кого угодно, то Евгения уже более года нет с нами, поэтому хочу вспомнить сегодня исключительно о нем...


Collapse )

Хозяйке на заметку . Рыба фугу: великая и ужасная

Рыба фугу, она же собака, она же иглобрюх, диодонт или фахак, – самое дорогое и смертельно опасное блюдо японской кухни. А еще это одно из древнейших кушаний, известных человечеству. Согласно находкам археологов, жители японских островов ели фугу задолго до нашей эры, причем, судя по тому, что Страна восходящего солнца до сих пор густо населена, древние японцы знали секрет приготовления этой рыбы.








[ДАЛЬШЕ...]




Фугу – маленькая рыбка размером всего с ладонь, которая может плавать хвостом вперед. Вместо чешуи у нее тонкая эластичная кожа. Если фугу испугать, она мгновенно раздуется и примет форму шара, утыканного острыми шипами. В таком состоянии она в три раза превышает свои первоначальные размеры. Происходит это за счет воды, которую рыбка резко всасывает в себя.

Трудно установить, когда именно на японских островах стали употреблять в пищу ядовитую фугу. Вероятно, с древнейших времен. А вот первый случай знакомства с ней европейцев документально зафиксирован.
Это произошло во время второго кругосветного плавания знаменитого Джеймса Кука, у берегов только что открытого острова, получившего название Новая Каледония. Путешественники выменяли у туземцев необычную рыбу, которой очень заинтересовались находившиеся на борту натуралисты Дж. Рейнхольд Фостер и его сын Джордж.











К счастью, рисование и описание рыбы отняло много времени, и на камбуз отправили – а потом подали к столу - небольшую порцию рыбы. «Около трех часов пополуночи нас охватила необыкновенная слабость во всех членах, - записал впоследствии в дневнике капитан Кук, - Я почти полностью потерял ощущение чувств, так же не мог я отличить легкое тело от тяжелого, горшок с квартой воды и перо были равны в моих руках. Каждый из нас предался рвоте, и после этого выступил обильный пот, который принес великое облегчение. Поутру одну из свиней, пожравших внутренности рыбы, нашли мертвой».










Смертельный яд – тетродотоксин – содержится в молоках, икре, на половых органах, коже и в печени фугу.
Это вещество обладает нервно-паралитическим действием. Оно примерно в 1200 раз опаснее цианистого калия. Смертельная доза для человека составляет всего один миллиграмм тетродотоксина. В одной рыбке этого вещества хватит, чтобы убить сорок человек. Причем эффективного противоядия до сих пор не существует. В микроскопических порциях яд фугу используют в качестве средства профилактики возрастных болезней и как лекарство от заболеваний предстательной железы.











В одном из парков Токио стоит памятник этой рыбе. Близ Осаки существует известный храм, где лежит надгробный камень, специально высеченный в честь фугу. Из иглобрюхов делают светильники и подсвечники, есть множество мастерских, которые специализируются на изготовлении воздушных змеев в виде фугу. Но главная встреча человека с фугу происходит в ресторане. Здесь гурман буквально вверяет свою судьбу в руки повара. Ведь по данным статистики десять-двадцать человек в год погибают в Японии, отравившись фугу. Правда, сторонники национального деликатеса справедливо отмечают, что в большинстве эти люди погибают дома.









Они пытаются сами приготовить фугу, но не справляются с этой задачей. Все повара, желающие готовить фугу, должны иметь специальную лицензию, которую можно получить только в результате двухлетней стажировки в качестве ученика и строгих письменных и практических экзаменов. Испытание практикой выглядит так: кандидату дается 20 минут, в течение которых он должен разделать фугу и приготовить из нее сасими (так называется блюдо из сырой рыбы с острым соусом из сои и хрена). Кроме сасими из фугу делают супы и соусы.












Владелец ресторана, претендующего на то, чтобы в его меню появились блюда из фугу, обязан предоставлять подробнейшие отчеты санинспекторам министерства здравоохранения по количеству и условиям хранения запасов этой рыбы в своем заведении. Разделка иглобрюха – уникальное искусство, которому долго учатся, и владеют им единицы.

Еще в 1598 году появился закон, обязывающий повара, который хочет готовить эту рыбку, получить государственную лицензию. Для того чтобы войти в круг избранных, необходимо сдать два экзамена – письменный и практический. Примерно три четверти подавших заявки отсеиваются уже на первом испытании, для прохождения которого необходимо разбираться в десятках разновидностей фугу и знать все способы детоксикации. А во время выпускного экзамена претендент должен съесть то, что он сам приготовил.













Неудивительно, что цены на подобные лакомства колеблются от 100 до 500 долларов за порцию. Одно из самых известных блюд из фугу – фугусаши. Перламутровые ломтики сырой рыбы укладываются лепестками на круглом блюде. Часто повар создает из кусочков настоящую картину: пейзажи с бабочками или летящей птицей. Рыбу едят, окуная ломтики в смесь понзу (уксусный соус), асацуки (крошеный лук-резанец), момиджи-ороши (тертая редька дайкон) и красного перца. Как правило, клиенты, которые приходят в специальные рестораны, заказывают только фугу.










Трапеза начинается с фугусаши, затем следуют фугу-зосуи – суп из бульона иглобрюха в орнаменте риса и сырого яйца, а также слегка обжаренные ломтики все той же рыбки. Кусочки фугу подаются поваром в строго определенном порядке. Начинают со спинки – наиболее вкусной и наименее ядовитой, затем приближаются к брюшине – месту основного скопления яда. Обязанность повара – бдительно следить за состоянием гостей, не позволяя им съесть больше безопасной дозы. Для этого необходимо не только знать тонкости приготовления этого блюда, но и обладать медицинскими знаниями, поскольку интенсивность воздействия яда зависит от комплекции, темперамента и даже цвета кожи клиента.











Самая знаменитая смерть от фугу случилась в 1975 году. Легендарный актер театра кабуки Мицугоро Бандо Восьмой, которого называли «живым национальным сокровищем», скончался от паралича, после того как съел печень фугу в одном из ресторанов Киото. Это была его четвёртая попытка отведать опасное блюдо.

Самая главная загадка фугу – ради чего люди идут на смертельный риск. Поклонники рыбки говорят, что на вкус фугу – скорее цыпленок, чем рыба, и лишь отдаленный вкусовой намек указывает на то, что это продукт моря. У мяса совсем не ощущается волокон, по консистенции оно похоже на желатин. А один из поэтически настроенных гурманов заметил, что вкус фугу напоминает японскую живопись – нечто этакое утонченное и ускользающее, и в придачу гладкое, как японский шелк...












Китаодзи Росаннин, создатель восхитительной керамики, писал: «Вкус этой рыбы не сравнить ни с чем. Если ты съешь фугу три или четыре раза – станешь рабом фугу. Все, кто отказывается от этого блюда из страха умереть, достойны глубокого сочувствия». Считается, что помимо невероятных вкусовых ощущений фугу обладает наркотическим эффектом.

Высший пилотаж при приготовлении иглобрюха – оставить ровно столько яда, сколько необходимо для того, чтобы вызвать у едоков чувство легкой эйфории. Гурманы, пробовавшие эту рыбу, утверждают, что по мере употребления блюда накатывает парализующая волна: сначала отнимаются ноги, потом – руки, после – челюсти. Способность двигаться сохраняют только глаза. Однако через мгновение все оживает: возвращается дар речи, начинают двигаться руки и ноги.












Не так давно чрезвычайно гордые собой ученые объявили, что вывели неядовитого иглобрюха. Оказывается, секрет заключался в естественном рационе рыбы. Фугу не производит отравляющие вещества в собственном организме – она становится токсичной, поедая ядовитых морских звезд и моллюсков.

Если с рождения посадить иглобрюха на диету, получится совершенно безопасная жительница морских глубин. Однако ожидаемой сенсации не произошло. Ведь без своего токсина иглобрюх становится просто еще одним сортом рыбы – довольно вкусным, но не представляющим собой ничего особенного. Не зря же именно весной, когда фугу считается наиболее ядовитой, гурманы платят самую высокую цену.











«Ужасно вкусно!», - говорят иногда дети, а взрослые указывают им на некоторую противоречивость их заявления. Вот, пожалуй, фугу – это как раз и ужасно, и вкусно. Японские гурманы поедают их в таком количестве, что в последнее время перед экологами встал вопрос об истощении популяций этой рыбы. Фугу все больше разводят в искусственных условиях... но для чего все это, для чего?

Чтобы снова подвергать риску новых и новых любителей? Сами японцы дают на этот вопрос великолепный ответ. Сколько веков японцы с риском для жизни едят фугу – столько веков существует поговорка: «Те, кто ест суп из фугу – глупые люди. Но и те, кто не ест суп из фугу – тоже глупые люди».


Источники:
http://www.gotovim.ru/library/fish/fugu.shtml
http://cooking.megatis.ru/2_13211.html
https://ru.armeniasputnik.am/

«Эти глаза напротив». История песни

В начале 70-х в репертуаре певца Валерия Ободзинского появилась новая песня Давида Тухманова - «Эти глаза напротив» (1970), принесшая молодому певцу огромнейшую популярность.

Мало кто знает, что придумана и записана эта песня была в течение вечера и утра двух дней. Был поздний вечер, когда Валерию позвонила жена Давида Тухманова — Татьяна Тухманова (сценический псевдоним - Татьяна Сашко).





[ДАЛЬШЕ...]


— Вроде получается песня, — сказала она, — приезжай. Валерий приехал вместе с женой Нелей. Таня угостила их чаем, и заметила, что чашка дрожала в руке Валерия, и его бил лёгкий озноб. Неля прежде не видела его в таком нервном состоянии и заволновалась.

— Что это с вами? Что-нибудь случилось? — спросила Таня. — Посмотрите друг на друга. «Эти глаза напротив…» Ничего в них не замечаете?

Валерий не ожидал вопроса, а Неля растерялась и стала нервно теребить салфетку.

— Да не паникуйте, ребята, это моя жена пишет песню, — улыбнулся Давид, скептически посмотрев на Таню. — Это с ней бывает. Я уже привык. Нашла первую строчку: «Эти глаза напротив…» Я уверен, что ни один поэт в мире не догадается до такого. «Эти глаза напротив чайного цвета…»

— А разве не чайного? — сказала Таня. — Посмотри на Нелю, на её глаза.

— Но дальше: «Что это, что это?»

— А ты угадай, что именно, — ответила Таня. Давид на мгновение ушёл в себя и подошел к роялю.

— Сразу не догадаешься — что это. Не хватает нескольких строчек.

Таня задумалась: «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней…»

— Уже лучше, — похвалил её Давид, — появляется поэзия. Постарайся, милая.

Таня молчала. Валерий по первым аккордам, взятым Давидом, почувствовал, что рождается необычная песня.

— Ну, Таня! — торопил Давид, найдя музыкальный образ.




Давид Тухманов



— «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней, эти глаза напротив ярче и всё теплей», — дополнила Таня.

К работе над песней подключились Валерий с Нелей: «Хорошо! Очень! То, что надо! Лучше не скажешь! — и напевают вместе с авторами: «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней, эти глаза напротив ярче и всё теплей. Эти глаза напротив чайного цвета. Эти глаза напротив — что это, что это?»



Татьяна Сашко


— Теперь понятно, «что это, что это?» — ответил Давид. — Ты — гений, Танечка. Как у тебя дальше? «Пусть я впадаю, пусть, в сентиментальность и грусть, — воле своей супротив…» Подожди, Танечка! — Давид бросается к роялю. — «Воле своей супротив…» Прекрасно, дорогая! Теперь нужна кода! Вывод! Кульминация действия! «Вот и свела судьба, вот и свела судьба…» Ещё раз можно? «Вот и свела судьба нас…»

Валерию казалось, что он присутствует при рождении чуда.

— А что же глаза?! — сказал он, боясь, что из песни уйдёт тема глаз. Таня выручила: «Только не подведи, только не подведи, только не отводи глаз!»

— Ура! — реагировал Валерий. — Именно — не отводи, смотри в глаза, в них — любовь!

Дождавшись десяти утра, они позвонили на студию грамзаписи «Мелодия». Трубку поднял начальник и, прослушав песню, разрешил записать её. Через несколько минут все четверо ехали на такси на студию. Валерий записал песню с первого раза. Вскоре песня зазвучала на радио, а в коридоре Радиокомитета появились мешки с письмами слушателей с просьбой — повторить песню «Эти глаза напротив».

Леонид ФИЛАТОВ. Передача "Чтобы помнили"




Эта видеозапись сделана во время фестиваля "Золотой шлягер" в г. Могилёве, в Белоруссии в 1996 году. Одна из последних прижизненных съёмок Валерия Ободзинского.




* * *


Гораздо позже Татьяна Сашко с улыбкой прокомментировала утверждение о том, что Валерий Ободзинский участвовал в создании песни:

Никогда — во время написания мною моих стихов, или во время написания Д.Тухмановым его музыки, — никто другой не участвовал в этом и никому, естественно, такая возможность не предоставлялась. Ободзинский был только исполнителем, но не соавтором. Вся вышеизложенная история — чистейший вымысел В. Стронгина [*], которого приводит Л.Филатов в передаче «Чтобы помнили».



[*] - Валерий Львович Строгин. Валерий Ободзинский. Отлучение от песни. 2006


* * *



Татьяна Сашко
Поэт-песенник, советская и российская певица, композитор. Бывшая жена и фактический продюсер композитора Давида Тухманова. Автор слов шлягера «Эти глаза напротив». Первая исполнительница тухмановских песен «Белый танец», «День Победы».

Детство 80-х

Редкая гадость великих Битлз


За что мы любим Битлз? Видимо у каждого человека есть свой вариант ответа на этот вопрос. Несомненно одно: общим знаменателем будет их музыка, совершившая революцию в искусстве и культуре.

Но есть одна вещь, с которой вечный бунтарь Леннон, мягко говоря, "переборщил". Это "Революция 9" - трек с "Белого альбома" 1968 года. Именно трек, а не песня, композиция или музыкальная дорожка. Этому наркоманскому бреду вообще трудно подобрать определение.

Ребята, я все понимаю. Понятно Ваше увлечение авангардом, Индией и марихуаной. Но зачем выкладывать публике откровенное дерьмо и ещё получать за это бешеные деньги. Стыдно мистер Леннон. Стыдно и нехорошо!

Collapse )

"Статусный товар" образца 1995 г: CD Changer на 7 дисков

Из рекламного ролика тех времён:



"CD Changer" - это музыкальный CD-проигрыватель, в который можно зарядить сразу много дисков. И он их будет играть один за одним, не прерываясь. На аудио CD диск влазило только 74 минуты, что маловато для хорошей вечеринки (что и показано в этой рекламе). Значит - "по-настоящему статусный самец" должен иметь CD Changer, куда можно заправить 7 дисков и таким образом получить 7*74=518 минут музыки...
Музыка

Как фирма Мелодия приучала людей к хорошей музыке

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Как-то так получилось, что в своих статьях я часто критикую всесоюзную фирму грамзаписи "Мелодия" за порезанные лицензионные альбомы или искажение оригинальных названий пластинок исполнителей.
В этой публикации я вспомню и о хорошем в продукции отечественного винилового монополиста.


Это мини-серия дисков из 3-х штук под названием "Мелодии и ритмы" 1974-75 г. Помните?

Collapse )