Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Здравствуй любитель истории!



Это открытое сообщество для всех любителей интересной и познавательной истории. Знаменательные даты, известные личности, тёмные пятна, занимательные рассказы и всё это, вы увидите здесь!

Надеемся на интересные посты и вежливые комментарии!

Листайте странички!


Друзья! Поддержите сообщество на https://yasobe.ru/na/picturehistory . Ваши деньги пойдут только на платный аккаунт и развитие проекта!

Нашим релизерам рекомендуем бесплатный и удобный фотохостинг: https://imageban.ru

Поделитесь ссылкой на сообщество с друзьями!
promo picturehistory март 24, 2016 11:48 5
Buy for 50 tokens
ПРОМО блок временно свободен!

Сенокос по-сибирски в 1921 году

Находка в архивах. Сенокос - он и в Сибири сенокос! На заседании Сибирского революционного комитета в Омске от 9 марта 1921 года утверждено положение об особых комиссиях по наиболее целесообразному использованию сенокосных угодий.

Время в стране неспокойное, не устаканилась еще жизнь, поэтому надо думать обо всем и сразу. Например, на том же заседании решено признать дело протезирования ударным; создать единый автомобильный орган по Сибири; и никаких контрагентов на производстве - запретить!



Collapse )

возвращение кота

Путешествия по СССР. Крым. Часть 3. "Скит смиренный и кельи древние в скале"


Ущелье Мариам-Дере
Здесь и далее фото 1966 года


Продолжаем цикл "Путешествия по СССР". Осмотрев Бахчисарайский дворец, мой отец Анатолий Сирота (turnepsik) оправился пешком к развалинам Успенского пещерного монастыря, а оттуда в крепость Чуфут-Кале. В наши дни это вполне цивилизованные, посещаемые места: монастырь восстановлен, Чуфут-Кале входит в состав Бахчисарайского историко-культурного и археологического музея-заповедника. Но в 1966 году, когда состоялось это путешествие, здесь был безлюдный и заброшенный край с каменистыми заросшими тропами. Так что сама идея отправиться в одиночестве в Чуфут-Кале была, по тем временам, довольно экстравагантной.
Collapse )

История наружной рекламы в Петербурге



Одной из самых древних является наружная реклама — в России ее стали использовать с середины 18 века.К этому владельцев лавок, трактиров, постоялых двором и модных салонов подталкивала конкуренция.

В России наиболее ранним видом графической рекламы были лубочные картинки. На этих картинках можно найти изображение товаров и иногда их описание.

Collapse )

Источник

Москва и Загорск 1957 года на фото потомка русских эмигрантов

Французский фотограф русского происхождения Николас Тихомирофф прославился как военный фоторепортёр и автор снимков знаменитостей, вроде Бриджит Бордо и Эдит Пиаф. Однако на заре своей карьеры будущий фотограф агентства «Магнума» побывал в Советском Союзе. Тихомирофф, чьим родным языком был русский, вместе с журналистом Мишелем Шевалье посетил Москву и Загорск (Сергиев Посад) в 1957 году. Николас Тихомирофф запечател жизнь Троице-Сергиевой лавры, болельщиков на ипподроме, показ мод в ГУМе и Дмитрия Шостаковича. VATNIKSTAN демонстрирует кадры, сделанные Николасом Тихомироффым в Советском Союзе.


Загорск




Collapse )

Источник

Газенваген для детдомовцев.

Ейск (Краснодарский край, СССР), 9-10 октября 1942 года.

В 1941-м, когда боевые действия приближались к Симферополю, из местного детдома эвакуировали 270 детей и нескольких воспитателей. Всех направили в Ейск – считалось, что в город, расположенный на отшибе Краснодарского края, фашисты не доберутся. Но вышло иначе: в августе 1942 года Ейск оказался первым кубанским городом в оккупации.



Детей, многие из которых были инвалидами, разместили в купеческом особняке на окраине Ейска. Первые месяцы под немецким игом прошли для них относительно спокойно. Ребята учились, а старшеклассники подрабатывали на соседних огородах, где как раз наступал сезон сбора урожая. Такие простые радости, как хрустящая свежая морковь, полные карманы яблок или печеная на костре картошка, ребята очень ценили.

Collapse )

  • prajt

Эпидемия чумы. Москва. 1770-1772

Разрушительный след в истории человечества оставили не только войны и стихийные бедствия – землетрясения, наводнения, ураганы. Огромными опустошениями «отметились» пандемии и эпидемии чумы. Болезнь, именованная чёрной смертью, черным мором, моровой язвой, злой лихорадкой не раз совершала губительные набеги на нашу планету. И каждый раз число её жертв исчислялось миллионами людей.

По дошедшим до нас источникам, первая пандемия «чёрной смерти», охватившая множество стран, возникла в VI веке в Египте («Юстиниановая чума»). Вспышки этого ужасного повального заболевания периодически повторялись на разных континентах. Не обошла стороной чума и русские земли, несколько раз посетив их в течение XIII-XIV веков. Тогда пострадали Новгород, Псков, Киев, Смоленск, Чернигов. Но самый большой «урожай» моровая язва собрала в Москве в 1770-1771 годах, во время царствования Екатерины II.


Эрнест Лисснер. Чумной бунт. 1930-е годы.

[Дальше...]
Позор фельдмаршала Салтыкова

В ноябре 1770 года чума начала «...в некоторых домах показываться, но столь в малом виде, что не обращала на себя примечания». 17 декабря того же года старший медик и генеральный штаб-доктор, уроженец Сосницы, что на Черниговщине Афанасий Филимонович Шафонский (1740-1811) диагностировал моровую язву в госпитале на Введенских горах и сообщил об этом Московскому штат-физику и медицинской конторы члену доктору Риндеру, заведующему всей медицинской частью столицы. Однако доктор Риндер заявил, что это не «моровая язва» (бубонная форма чумы): «черные пятна» на теле больного — не карбункулы, а пролежни.

Шафонский настаивает: «Пролежни от долгого лежания происходят», а некоторые больные умерли «только всего» на третьи сутки от начала заболевания. Сын сотника Черниговского полка, выпускник университетов в Галле и Страсбурге, доктор Шафонский оказался одним из немногих, кто понимал, что происходит и что делать.

«Шафонский первый распознал ее и должен был бороться не с одной эпидемией, но и с невежественным отношением к ней многих московских врачей. По окончании эпидемии он издал описание ее под заглавием: «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770-1772 гг., с приложением всех для прекращения оной тогда установленных учреждений». Сочинение это было посвящено Императрице Екатерине II; оно было переведено на иностранные языки и навсегда останется свидетельством основательных знаний и заслуг Шафонского», — говорится в Русском биографическом словаре Александра Половцова.

В Россию эпидемия чумы проникла через Молдавию и Малороссию с турецкого фронта во время войны c Османской империей вместе с вернувшимися солдатами, а также через товары и добычу. Увы, не только победы при Ларге и Кагуле стали символом той кампании.

За время эпидемии в Первопрестольной умерло, по разным оценкам, от 60 000 до 100 000 человек.

Пётр Дмитриевич Еропкин (1724—1805)


Как только эпидемия весной и летом 1771 года начала сильно распространяться, через московские заставы потянулись многочисленные экипажи с «господами» по направлению к их родовым вотчинам. Уезжали из Москвы не только дворянские жены с детьми, но часто и сами отцы. На сей раз драпануло практически всё начальство.

Даже московский главнокомандующий граф Салтыков ‒ победитель Фридриха II при Кунерсдорфе – поддался всеобщей панике. Он в страхе бежал в свое подмосковное имение Марфино, бросив на произвол судьбы жителей вверенной ему столицы. Вместе с ним бежали гражданский губернатор Юшков и обер-полицмейстер Бахметев. И это при том, что государыня велела обеспечить принудительные карантины и изоляторы, дезинфекцию жилищ, закрытие внутригородских рынков и прекращение подвоза съестных припасов, запрещение въезда и выезда из города, закрытие торговых бань, приостановка работ на фабриках, сжигание платья и пожитков, принадлежавших умершим, запрет на открытое церковное отпевание покойников, на их обмывание и последнее целование.

В такие чрезвычайные ситуации репутации людей или укрепляются, или перечеркиваются навсегда. Имя разгромившего Фридриха Великого графа Салтыкова гремело по всей Европе, но в русской истории фельдмаршал не занял место рядом с Румянцевым и Суворовым. Почему?

Победитель при Кунерсдорфе, главнокомандующий во время первого взятия русскими Берлина не просто не смог справиться с московской чумой, но бежал со своего рода поля боя, вверенного ему государыней. И этот позор перечеркнул все выдающиеся успехи.

Архиепископ Московский Амвросий.



Бунт: герои и мученики

Брошенные начальством, москвичи пребывали в сумятице. С ними вместе все тяготы проходил их пастырь — архиепископ Московский и Калужский Амвросий (Зертис-Каменский) (1708-1771). Сын выходца из Молдавии переводчика гетмана Мазепы, он, как и доктор Шафонский, родился на Черниговщине и возглавлял Московскую кафедру с 1764 г.

Архиепископ наложил запрет на проведение молебнов у Боголюбской иконы Божией Матери, располагавшейся у Варварских ворот Китай-города. В народе распространялось поверье о чудотворности иконы и убеждение в том, что она может исцелить от «моровой язвы». Толпы стали стекаться к Варварским воротам, служить молебны, приносить пожертвования. Архиепископ стремился предотвратить массовое скопление народа, способствовавшее распространению чумы.

Иоганн Якоб Лерхе, один из врачей, боровшихся с эпидемией, писал:
«Невозможно описать ужасное состояние, в котором находилась Москва. Каждый день на улицах можно было видеть больных и мёртвых, которых вывозили. Многие трупы лежали на улицах: люди либо падали мёртвыми, либо трупы выбрасывали из домов. У полиции не хватало ни людей, ни транспорта для вывоза больных и умерших, так что нередко трупы по 3-4 дня лежали в домах».

Среди населения появились призывы к выступлению и мятежу.

По распоряжению Амвросия икону перенесли в церковь Кира и Иоанна. Пожертвованные деньги опечатали, но верующие решили, что архиепископ присвоил подношения.

15 (26) сентября 1771 года после звона набатного колокола несколько тысяч людей, вооруженных дубинами, топорами, камнями и кольями, собрались у Варварских и Ильинских ворот с криками: «Грабят Богородицу!» В этот день толпа ворвалась в Чудов монастырь в Кремле и разграбила его. По сообщению полиции, в бунте приняло участие «до десяти тысяч, из которых большая половина с дубьем».

Убийство архиепископа Амвросия


На следующий день, 16 сентября, на московские улицы вышло ещё больше восставших.

Часть из них двинулась к Донскому монастырю, в котором укрывался архиепископ. После того как обитель была взята приступом, толпа стала искать Амвросия. Его нашли на хорах одного из монастырских храмов, вытащили за стены и устроили публичный допрос. Один из восставших, дворовый Василий Андреев, ударил Амвросия колом, после чего архиепископа долго били, истязали до смерти и буквально разорвали тело на куски.

Вместе с ним пострадал также его племянник, историк и архивист Николай Бантыш, который после этого оглох и в честь погибшего дяди, который как монах не оставил прямых наследников, стал Бантыш-Каменским.

Еще один пострадавший — врач Данила Самойлович Самойлович (1742-1805), тоже уроженец Черниговщины. В отличие от своих коллег, уже «работавший на чуме» во время русско-турецкой войны, где оказывал помощь раненому генералу Суворову. Там он наблюдал отсутствие заражения при нахождении здоровых рядом с больными, если между ними не было непосредственного контакта.

«Я пропускал через самую малейшую скважину воздух из покоя, где находились болезнующие язвою, и в многократных и самоточнейших испытаниях удостоверил совершенно, что от воздуха собственно ничто не заражается», — писал он.

Генеральный сухопутный госпиталь.


«Сей, будучи за болезнию от полевой службы уволенный, в самое то время из Молдавии прибыв, и когда никто добровольно не хотел в опасную больницу пойти, по собственному желанию, будучи еще и сам в слабом здоровьи, из усердия и ревности к отечеству принял на себя пользование язвенных и всю при том сопряженную опасность», — писал о нем доктор Шафонский.

Он самолично вскрывал бубоны. Из пятнадцати его подлекарей чума унесла двенадцать. Заразился и Самойлович — к счастью, легкой формой. Когда доктора Самойловича перевели из больницы в Николо-Угрешском монастыре в Симонову обитель, он взял с собой в качестве санитаров 80 человек, уже переболевших. Никто из них не заразился вновь. При испытании окуривательного порошка он сначала обеззараженную одежду больного надел на себя, потом проверил метод на арестантах-добровольцах, которым за участие в эксперименте была обещана свобода. Всю жизнь руки его оставались в ожогах, полученных во время окуривания.

Во время бунтов Самойлович был жестоко избит толпой и спасся от смерти, заверив погромщиков, что он не доктор, а подлекарь. Вот как описывает этот день сам врач: «Я первый попал в руки бунтовщиков, стоявших у Даниловского монастыря. Они схватили меня, избили… Я чудом спасся от неблагодарных, искавших моей погибели».

Григорий Григорьевич Орлов (1765—1783)



Еропкин и Орлов действуют

Единственным высоким чином, не побоявшимся остаться в Москве, был сенатор Пётр Дмитриевич Еропкин, который возглавлял Главную соляную контору и одновременно надзирал «за здравием всего города Москвы». Вот он и принял на себя ответственность за подавление бунта.

Как только Еропкину удалось организовать небольшой отряд солдат с двумя пушками, он направил силовиков в Кремль. После бесплодных попыток «увещания» по толпе была открыта пальба. Около 100 человек пало, 249 человек было арестовано, остальные разбежались. На следующий день бунтовщики пробовали опять собраться на Красной площади, но, увидев, что начальство готово снова пустить в ход оружие, бросились врассыпную.

Следствие, наряженное по делу о мятеже и убийстве Амвросия, не раскрыло определенных виновников, но так как кого-то «надо» было покарать, то суд приговорил трёх человек к повешению, 60 — повелел наказать кнутом, вырезать ноздри и сослать в Рогервик (крепость на Балтийском побережье, ныне Палдиски в Эстонии), 12 — вырезать ноздри и сослать на галеры, несколько человек высечь розгами и т. д..

Екатерина ІІ заявляла, что в московских происшествиях «ни головы, ни хвоста нет, а дело — вовсе случайное.

«Видя прежалостное состояние нашего города Москвы, и что великое число народа мрет от прилипчивых болезней, Мы бы сами поспешно туда прибыть за долге звания нашего почли, есть ли бы сей наш поход, по теперешним военным обстоятельствам, самым делом за собою не повлек знатное расстройство и помешательство в важных делах Империи нашей.

И тако не могши делить опасности обывателей и сами подняться отселе, заблагорассудили Мы туда отправить особу от Нас поверенную, с властию такою, чтобы, по усмотрению на месте нужды и надобности, мог делать оне все те распоряжения, кои ко спасению жизни и к достаточному прокормлению жителей потребны»
, — писала Екатерина ІІ в своём Манифесте от 21 сентября (2 октября) 1771 года.

«Поверенной особой» стал ее уже бывший фаворит Григорий Григорьевич Орлов. Прибыв в Москву с четырьмя гвардейскими полками на шестой день с начала бунта, он тотчас приступает к осмотру больниц и карантинов и выступает с обращением к москвичам: «О бытии в Москве моровой язвы».

Орлов начинает с жесткой констатации, больше похожей на диагноз:
«Сперва собственное некоторых из господ медиков мнение, якобы оказавшаяся здесь болезнь не есть заразительная язва, было одною из главнейших причин великого сего зла распространения… изданные ими порознь наставления не могли сильно действовать...»

Эпидемию чумы 1770-1772 годов, которая свирепствовала в Москве, называют последней масштабной вспышкой этой опасной болезни.


К возвращению Орлова из «Московского похода» матушка-мператрица приказала соорудить триумфальную арку. На южной стороне было начертано: «Орловым от беды избавлена Москва». Надпись на северной стороне гласила: «Когда в 1771 годе на Москве был мор на людей и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер граф Григорий Орлов, по его просьбе получив повеление туда поехать, установил порядок и послушание, сирым и неимущим доставил пропитание и исцеление и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями».

По сему случаю была выпущена и памятная медаль. На аверсе — погрудный портрет графа Г.Г.Орлова в парике и мантии, с орденом Андрея Первозванного на ленте и медальоном с портретом Императрицы Екатерины II. По окружности слова: «Граф Григорий Григорьевич Орлов Римской Империи князь». На реверсе — Г.Г.Орлов в образе римского героя Марка Курция в античном одеянии скачущий на коне на фоне Московского Кремля. Надпись вверху: «Россия таковых сынов в себе имеет». Внизу: «За избавление Москвы от язвы в 1771 году».

Екатерина II щедро наградила не только Григория Орлов, но и всю его свиту, а также отличившихся чиновников. Еропкин получил орден Андрея Первозванного и имение в 4000 душ. Еропкин поблагодарил Императрицу за орден, но от имения отказался.




Источник:
https://kulturologia.ru/blogs/170320/45807/
https://varjag2007su.livejournal.com/6203474.html





Как знакомился с культурой народов Западной и Центральной Африки

Маска, рядом нечто вроде короны вождя, статуэтки вождь с оружием, и воин..jpg
Фото Аввы Градского. Бронзовый сосуд с крышкой, бронзовые статуэтки

В Свободное время знакомились с культурой народов Западной и Центральной Африки на выставке "Чёрная Африка" в НГКМ (Новосибирский государственный краеведческий музей).
Проект носил название этнографическая выставка "Чёрная Африка", объехал некоторые регионы и города России.

Collapse )

Как якутский оленевод стал снайпером и за что получил прозвище «Сибирская полночь» Иван Кульбертинов



Военных снайперов по определению можно назвать героями – ведь они всего одним выстрелом спасают от смерти сразу несколько жизней бойцов. Один из таких героев – Иван Кульбертинов: ничем не примечательный до войны промысловый охотник и оленевод, в годы Великой Отечественной войны уничтожил почти 500 вражеских солдат и офицеров. Благодаря своей меткости, уроженец Якутии наводил страх на фашистов, не давая вести прицельную стрельбу по советским солдатам.

Collapse )